Чечня представляется многим неким enfant terrible среди российских регионов, зоной сталкера, в которой не действуют никакие российские законы, а государственный суверенитет России поддерживается исключительно благодаря личной понятийной (мафиозной по сути) унии между Кадыровым и Путиным, пишет политолог Владимир Пастухов.
Нисколько не сомневаясь в том, что так все дела в реальности и обстоят, рискну спросить: а действительно ли во всех иных местах они обстоят иначе?
Действуют ли законы в Туле, где упертый фаворит президента вот уже год издевается над одиноким отцом, отобрав у него дочь и запихнув ее при живом родителе в приют лишь потому, что отец что-то не то запостил в интернете? На какой унии основаны были отношения с хабаровским губернатором, которого, несмотря на беспрецедентные протесты населения, сгноили в тюрьме лишь потому, что он лег поперек чьих-то сиятельных экономических интересов?
Парадокс в том, что кадыровская Чечня – это не урод в славной семье российских регионов, а карикатура на них, парадоксальный выпуклый политический шарж, в котором все общее заострено, подчеркнуто и доведено до абсурда. Все регионы России сегодня управляются по понятиям, нигде не действует закон, в каждом местный вождь может творить (и творит) все, что хочет, пока его личная уния с центром это позволяет. Просто остальные пожиже будут: их уния не непосредственно с Путиным, а с его прокси – администрацией президента. А что до избиений журналистов арматурой, то Кашина и Бекетова били не чеченцы и не в Грозном. Для этого так далеко летать не надо.
За все, что происходит и еще будет происходить в Грозном, ответственность несет Кремль и его хозяин. Расправа над Милашиной и Немовым - это не эксцесс исполнителей, а обратная сторона навязанных стране стиля и методов управления. Это часть «пакетного предложения» мафиозного государства. Сегодня это случилось в Чечне, а завтра случится в любом другом месте, так как все они управляются тоже через одно место.
И это та самая неприятная правда, которую хотелось бы скрыть, спихнув все на местную национальную или религиозную особенность – мол, tradition у них там такой. Отсюда и ханжеская реакция на инцидент (Путину доложили, Министр пролил цифровую слезу) – лишь бы увести от себя подальше, в горы, в аулы, где «злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал». Увы, эти кинжалы обтачивают в Кремле, а кто их подбирает на большой дороге, особого значения не имеет. Поэтому никого никогда не найдут, да и искать толком не будут, а еще и поиздеваются над жертвами произвола.
Добро пожаловать в реальность!