Аналитик — о том, поможет ли в случае реальной угрозы войны народное ополчение.
Недавно Лукашенко познакомился с «частным» народным ополчением на Витебщине и заявил, что такие объединения самообороны должны быть созданы при каждом сельсовете. А секретарь Совбеза Вольфович добавил, что до конца года это «нижнее звено оборонной системы» ждет проверка.
Впрочем, политический аналитик Артем Шрайбман считает, что не стоит преувеличивать значение этого этапа милитаризации.
— Милитаризация как тренд захлестнула Беларусь с 2022 года, — напомнил Шрайбман на канале Carnegie Politika. — И у этого тренда есть две больших причины.
Первая — показать России, что мы тут не спим, а активно защищаем тылы. Поэтому у нас есть своя миссия, создать тут непробиваемый балкон. И не надо нас дергать на саму войну.
И вторая — действительно подготовить в случае чего достаточно заскорузлый советский госаппарат к возможной войне. Потому что Беларусь находится возле воюющих стран, и это не фантастический сценарий, что будет в войну так или иначе втянута.
Поэтому Лукашенко действительно озаботился вопросом того, что беларуская госмашина не готова к жизни в военных условиях. И до сих пор по областям идет милитаризация.
Это, разумеется, пронизывает образование. Распространяются всякие военно-патриотические кружки, курсы допризывной подготовки мальчиков и девочек.
Это пронизывает кадровую политику: силовики назначаются на ключевые должности в прежде нетипичных областях, включая театры и банки и так далее.
И в сфере гражданской мобилизации идет вовлечение более широких слоев общества в потенциальную оборону. Здесь и родилась идея с ополчением. Помимо того, что с 2022 года в Беларуси все чаще и чаще проходят всякие разные учения, призывы резервистов, запасников, растет не только частота, но и охват этих учений.
Создается так называемая территориальная оборона — войска, которые должны быть мобилизованы местными властями в случае войны, чтобы создать распределенную систему обороны. То есть, есть армия, есть второй уровень, тероборона, и третий, с точки зрения горизонтального увеличения охвата — как раз народное ополчение.
Если читать закон, это довольно вспомогательная, вторичная структура. По сути, местные дружинники, которых в случае войны или военного положения государство будет призывать на помощь силам охраны порядка.
Пока профессиональные военные и силовики будут в окопах, кто-то же должен будет охранять стратегические объекты, обеспечивать порядок на улицах. Для этого и нужно народное ополчение.
Разница только в том, что в Беларуси тренируют желающих записаться — местные военкоматы на это получают отдельные арсеналы оружия и должны отчитываться, сколько отрядов ополчения создали.
Раньше это были, можно сказать, экспериментальные кружки по стране. Сейчас прошла новость о том, что их будут создаваться в каждом районе, даже при каждом сельсовете.
Но драматизировать эти заявления, говорит Артем Шрайбман, не стоит — он считает, что закончится эта идея, как чаще всего и происходит, отписками о проделанной работе:
— Напишут, что собрали какое-то количество людей из сельсовета, они собрались, постреляли, записались в ополчение, разошлись по домам. Такая по факту формальная отписочная модель, как и положено в неосоветском режиме.
А для Лукашенко это просто возможность пропагандистски показать, что у нас все общество, на всех уровнях, готово к войне, в случае чего — <если> армия будет разбита, народ встанет. Думаю, он рассматривает это как механизм некоего сдерживания. Потому что после 2025-2026 года обострилась более стратегическая проблема.
Вообще рассыпалась философия обороны Беларуси. До сих пор она была в том, что Россия придет на помощь, защитит, и никто не покусится на нашу территорию и на нашу безопасность. Потому что есть РФ, ее ядерные и все остальные зонтики.
Но с тем, как размываются границы, что является эскалацией, что является вообще военной атакой — стало понятно, что возможности России по противодействию им явно не абсолютны.
А если Россия не может от некоторых видов атак защитить саму себя и при этом не прибегает к ядерному оружию, для беларуских военных стратегов встал вопрос: а что ж с нами будет, если вдруг, не дай бог, кто-то придет и действительно атакует Беларусь? Чем Россия поможет?
Этот вопрос не банальный в том смысле, что на него нет сейчас очевидного ответа. В чем, собственно, сдерживание? В чем российские гарантии безопасности?
И это тоже подстегнуло процесс милитаризации, попыток создать из Беларуси неприступную крепость.
Если у тебя старые гарантии перестали быть настолько же абсолютными (особенно в эпоху дронов), как 20 или даже 5 лет назад, ты пытаешься из себя сделать фактор сдерживания.
Мы, мол, настолько ершистый организм военный, что лучше не суньтесь сюда никто. Потому что у нас тут у каждого военный опыт и даже народное ополчение есть.
Но на деле, резюмирует аналитик, возможностей у режима Лукашенко немного. Поскольку в современных реалиях массы плохо обученных людей не дают значимого преимущества, хоть ты миллион человек по стране «мобилизуй». Однако власти Беларуси решают проблему доступными им, советскими методами. И многое делается только на бумаге.
Добро пожаловать в реальность!