Считается, что китайский иероглиф “кризис“ одновременно означает и “возможности“. Похоже, именно так белорусские власти сегодня воспринимают свои внешнеэкономические отношения — и с Китаем в частности. Однако если искусство маневрирования между Западом и Россией ради сохранения режима и сиюминутных заработков усвоено в Минске неплохо, то стратегическое видение внешней торговли в долгосрочной перспективе, характерное для Пекина, так и не прижилось в среде белорусской бюрократии, пишет "Позiрк".
Белорусская экономика, словно застрявшая в 90-х, по-прежнему держится на всевозможных “схемах“ и “темах“(так на сленге дельцов называется возможность срубить деньжат). Рыночная модель здесь не была понята или оказалась понята чиновниками превратно.
При этом выстроить долгосрочную торговую стратегию власти так и не смогли. В период дипломатической “оттепели“ под эгидой министра иностранных дел Владимира Макея и экономических реформ премьер-министра Сергея Румаса была сформирована концепция диверсификации экспорта по принципу “треть — треть — треть“ (равномерное распределение между Россией, ЕС и остальным миром). Но она окончательно рухнула в 2020 году.
Тем не менее экономика дышит даже в самых неблагоприятных условиях. Да, ее перекосило на восток, но, несмотря на агрессивную антизападную риторику, Беларусь продолжает торговать и с теми, кто ввел санкции.
Китай играет вдолгую
Ранее Китай входил в ту самую “треть“ торговли, которая дополняла баланс между Россией и Европой. Сегодня же торгово-экономические отношения с Пекином для Беларуси стали куда более сложной головоломкой.
Китай — не просто один из немногих доступных рынков, но и ключевой покупатель белорусских калийных удобрений. Помимо этого, он является важным поставщиком технологий и оборудования, доступ к которым для Беларуси теперь перекрыт западными санкциями.
Однако и политическая роль Китая для Минска изменилась. Сегодня Пекин — “старший брат старшего брата“. Россия никогда не зависела от Запада так, как теперь зависит от Китая. Если в отношениях с Западом Москва всегда могла маневрировать между тамошними странами, играя на их противоречиях и выстраивая выгодные для себя комбинации, то в случае с Поднебесной такого простора для игры нет. Здесь Кремль сталкивается с монолитной силой, которая диктует свои условия.
В свою очередь, Беларусь, экономика которой по уши интегрирована в российскую, вынуждена воспринимать Пекин через призму его влияния на Москву.
Между тем сегодня Китай, в отличие от многих стран, может позволить себе выстраивать долгосрочные стратегии. Александр Лукашенко правит страной более 30 лет, но вряд ли его режим изначально задумывался настолько “долгосрочным“. Китайская же экономическая политика просчитывается на десятилетия вперед.
Белорусские власти могли бы учесть эти особенности — тем более что у них был шанс разобраться в китайской модели. Бывший помощник Лукашенко по экономике Кирилл Рудый, поработав послом в Пекине, написал книгу “Непохожие. Взгляд на Китай и белорусско-китайские отношения“, которая вышла в судьбоносном 2020 году.
Однако судя по динамике экономических отношений двух стран, даже работы собственных придворных экономистов чиновники в Минске не читают.
Дружба дружбой, а бизнес по-китайски
Фактически торговые отношения с Китаем свелись к наращиванию экспорта калийных удобрений по все более низким ценам и приросту экспорта продовольствия.
Санкции вынуждают Беларусь заменять европейские технологии китайскими, но при этом белорусские чиновники не учитывают главного: конкурировать с китайцами на их же оборудовании придется на одном рынке — прежде всего российском.
И тут Беларусь сталкивается с очевидными проблемами.
1. Китай не передаст Беларуси передовые технологии — он оставит их себе. Тем не менее даже в КНР нет по-настоящему передовых технологий. Хотя Поднебесная играет важную роль в мировой технологической цепочке, она так и не стала глобальным технологическим лидером, оставаясь зависимой от западных разработок и критически важных компонентов.
2. Оборудование для белорусских предприятий будет стоить дороже, чем для китайских заводов. Китай вполне обоснованно создает более выгодные условия для своих производителей, зарабатывая на иностранных рынках, в том числе на белорусском. В этой игре правила просты: отечественный бизнес всегда в приоритете, а зарубежные партнеры — лишь инструмент для укрепления собственного экономического влияния. Ничего личного — просто бизнес.
3. Китайские компании работают в благоприятных условиях: они в большинстве своем не сталкиваются с санкциями, ограниченным доступом к сырью, кредитным голодом и прочими факторами, которые сегодня очевидно мешают белорусским предприятиям.
Таким образом, белорусские власти предлагают отечественному бизнесу конкурировать с КНР на китайском оборудовании, купленном на китайские кредиты на общих с Пекином целевых рынках. Результат такой политики очевиден — не только зарубежный рынок останется недосягаемым, но и свой собственный будет потерян.
Недавний случай с закупкой для внутренних белорусских пассажирских перевозок китайских автобусов вместо отечественных — тому яркое подтверждение. Это имело бы смысл, пользуйся белорусские автобусы за рубежом стабильным спросом — настолько высоким, что их просто не хватало бы для внутреннего рынка. Но реальность говорит об обратном.
Впрочем, даже у такой политики есть специфическая логика. Сейчас задача белорусских властей — максимально загрузить страну китайскими проектами и кредитами. А дальше — действовать по обстоятельствам.
В худшем случае расплачиваться с Китаем придется уже новым властям. В лучшем — Минск снова попытается торговаться. Например, попробует сбыть Китаю часть суверенитета второй свежести или разыграть карту “чрезмерного влияния Китая у границ Европы“ в надежде на экономическую помощь от Запада.
А до тех пор ненужные предприятия строятся, кредиты просто проедаются. Зато населению рассказывают красивую сказку о “всепогодной“ белорусско-китайской дружбе — в минской редакции. В Пекине на это, скорее всего, смотрят совершенно иначе.
Беларусь может остаться пешкой в чужой игре
Сегодня мир переживает новую перекройку. Здесь сразу вспоминается “большая шахматная доска“ Генри Киссинджера. Однако лишь время покажет, действительно ли мировые лидеры играют в шахматы — или все-таки в маджонг.
Суть противостояния, начавшегося с нового витка торговой войны Дональда Трампа против Китая, заключается в изменении правил глобального рынка. В этой игре у большинства стран нет статуса игроков — лишь роль статистов. Даже Европа, по сути, становится полем битвы двух экономических гегемонов — США и Китая.
Что уж говорить о Беларуси? Китай действительно может разыграть белорусскую карту, используя географическое положение нашей страны у границ Европы для ответов в рамках торговой войны.
Но в таком случае решения будут приниматься в Пекине с ведома Москвы, а Минск просто поставят перед фактом. Беларусь останется пешкой в чужой игре.
Добро пожаловать в реальность!