Яков Миркин назвал 23 стресса "тех, кто живет в России".
Первые 5:
"постепенно утрачивается чувство безопасности,
ты хорошо ешь, развлекаешься, но на сердце – холод, это – не нормальная жизнь, идёт война,
молчание – вынужденное, бесповоротное, ты обходишь темы,
наводнение ненависти,
пропаганда забирается глубоко внутрь, она забивает все поры, она топит мышление, она переиначивает самого тебя".
Среди остальных я бы выделил стресс №13:
"ненависть, приходящая из-за границы, не может не оказывать влияния".
"А так, да – обычная жизнь", – заканчивает он свой перечень.
Тут надо заметить, что у Миркина сказано всё, но далеко не обо всех живущих в России. Даже далеко не обо всех, а только о тех, кому дано испытывать именно такие стрессы.
Было бы интересно, да и важно так же разложить стрессы путинистов. Они хоть и путинисты, но у них тоже должны быть свои стрессы, не может не быть – люди всё-таки. Я сужу об этих стрессах по письмам из России и по тому, что могу читать в сети. Отдельно – по рассказам украинцев, которые общаются или общались со своими родственниками, живущими в России.
Точно так же и люди, что живут в Украине, испытывают отнюдь не одинаковые стрессы. Многое зависит от того, где именно они живут.
Вот я только что два часа ходил по Ахтырке. Гудели сирены воздушной тревоги. В унисон сиренам выли бродячие собаки – не все, а те, которые подвержены соответствующим стрессам. Прохожие всех возрастов вели себя привычно невозмутимо. Ни малейших признаков стресса, которого может ожидать человек, только что прибывший в этот город из какой-нибудь спокойной страны.
Разные стрессы у тех, кто голосовал за нынешний украинский №1, и у тех, кто голосовал за его противника. Отдельно у тех, кто не голосовал ни за кого. У тех, кто голосовал за №1, тоже разные стрессы. Одни у тех, кто жалеет, что голосовал так, а не иначе, другие у тех, кто не жалеет.
И так наберётся очень и очень немало более или менее существенных отличий. Наблюдая их, думая о них, невольно в энный раз напомнишь себе, что современная серьёзная социология не пользуется таким понятием, как народ.
Население состоит из таких разных сообществ, что народом их совокупность без зазрения совести могут называть разве что поэты.
Стрессы таких людей, как, например, харьковчанин Владимир Яськов, и таких, о которых он пишет, не просто разные, а враждебно разные. "Мои соседи после трёх лет под российскими бомбами ждут россиян. Не все, но большинство… Одна говорит: "Пришли бы уже русские, они простых людей не трогают". Другая: "А ты знаешь, что наши в Донецке творили?" И ей начхать, что наших в Донецке не было и до сих пор нет. Третья: "Развинтили дружбу с Россией, кому это было нужно?"… Это всё говорят женщины; мужчины думают так же, но боятся сказать вслух. Впрочем, один высказался в том смысле, что "не всё так однозначно".
Не мешает выделить два особых украинских стресса, которые внятно не обсуждаются.
Один – это стресс людей, которые только во время войны начитались/наслушались, что всё-всё нехорошее, что пришлось пережить Украине за всю её историю – от русских и от России, и только от русских и от России.
Другой – стресс горстки просвещённых украинцев, которые знают, что без охотного участия украинцев в российских делах Украина давно бы стала независимым государством и считать её только страдавшей стороной – значит принижать украинцев как нацию.
Если бы эта нация действительно хотела уйти из Российской империи, её не смогла бы удержать никакая сила, даже сталинская. В пользу такого взгляда на историю двух народов говорит многое, а особенно то, как Украина встретила нападение путинской России. Пришло, наконец, время с нею, Россией, расстаться навсегда, и она услышала: "Прощай и получай ответку". Об этом, если вы заметили, и в перечне Миркина: "Ненависть, приходящая из-за границы". Речь, напомню, об украинской ненависти, приходящей в Россию. Да, из-за границы – из настоящей, наконец, заграницы. Из чужбины.
Анатолий Стреляный – писатель и публицист, "Свобода"
Добро пожаловать в реальность!