Саспенс остаётся, говорит политолог и член Социал-демократической партии Германии Алекс Юсупов, комментируя недавний триумф правой партии “Альтернатива для Германии” на выборах в федеральной земле.
В Саксонии-Анхальт она взяла 39 депутатских портфелей . Но вот интрига: у всех её конкурентов в сумме тоже 39 портфелей. И сейчас всё будет зависеть от того, согласится ли хоть кто-то из оппонентов АдГ сотрудничать с крайне правыми, чтобы сформировать правительство.
Основные партии уже сказали, что исключают сотрудничество с этими правыми пророссийскими силами. И теперь слово за “Союзом Сары Вагенкнехт”, который взял пять депутатских кресел. Всего пять — но именно они решат, сможет ли АдГ сформировать правительство.
Если партия не сможет сформировать правительство, то, скорее всего, спишет это на “дип стейт”, который ставит палки в колёса этой “народной” партии. А если получится? Кому они смогут навредить?
Еврорадио попросило Алекса Юсупова объяснить, как вообще получилось, что со времён окончания Второй мировой войны крайне правые впервые пришли к власти в Германии — и что они смогут натворить.
“АдГ рассказывает про стигматизацию: дескать, с ними борется «дип стейт»”
— Люди на улицах не стесняются говорить, что голосовали за “Альтернативу для Германии”?
— В прошлом был такой феномен. И в опросах на улицах, и в телефонных, и в онлайн- опросах они не признавались в своих симпатиях к “Альтернативе”. Ещё пять лет назад это существенно искажало опросные данные. Люди в кабинке голосовали иначе, чем обещали проголосовать при опросе.
Сейчас этой проблемы нет, у нас довольно точные опросы. И это, конечно, тоже симптом нормализации “Альтернативы для Германии” как партии. Ну, люди больше не стесняются говорить об этом.
— Эти выборы называют пощёчиной немецкому канцлеру Фридриху Мерцу. Так что случилось в Германии: победа ультраправых или проигрыш правящей партии?
— Здесь это неразрывно связано. Когда Фридрих Мерц пришёл на лидирующие позиции в своей родной партии христианских демократов, он обещал уполовинить в опросах и на выборах результаты “Альтернативы для Германии”. Поэтому любая победа их не может не быть поражением Мерца.
Долгие годы правления Ангелы Меркель оказались вредоносными для немецкого консерватизма, потому что выхолостили понимание патриотизма. То есть буква “Х” в слове “христианский демократ” перестала что-то значить. От Фридриха Мерца в целом ожидали успешного разворота партии в правую сторону и неизбежного конфликта с “Альтернативой”, которая успела закрепиться правее Христианского демократического союза.
Так что успех АдГ и провал христианских демократов неразрывно связаны. Хотя об успехе “Альтернативы” стоит говорить более широко, потому что им удалось не только забрать к себе бывших христианских демократов и их избирателей — за них голосовали избиратели, в прошлом голосовавшие за все другие партии. За них голосовали все возрастные группы, у них хорошие показатели и в городе, и в сельской местности.
В общем, это действительно приобрело характер того, что в Германии называют “volkspartei” — народная партия. Теперь “Альтернатива” на востоке Германии имеет все признаки такой партии — а Христианско-демократический союз их потерял.
— Кажется, другие европейские правые партии идут по пути дерадикализации — а вот “Альтернатива” только круче забирает вправо…
— Действительно, “Альтернатива” за свои неполные 15 лет существования (это очень молодая партия по немецким меркам) пережила уже несколько внутренних конфликтов в борьбе за лидерство. Сейчас у партии уже четвёртое поколение лидеров, и каждый раз на верхушке укреплялись крайне правые, этнонационалистические силы.
Внутри же партии есть самые разные люди и самые разные политические позиции в рамках правого спектра. Но радикальность в текущий момент вознаграждается избирателями, и никаких признаков остепенения или ослабления резкости их позиций мы не видим.
На выборах в Саксонии-Анхальт “Альтернативе” было важно доказать, что вот с таким радикальным курсом она может взять большинство голосов и абсолютное большинство мандатов. А значит, не снижая градуса накала, прийти во власть и не делиться ею ни с кем. Ведь разделение власти с коалиционными партнёрами всегда означает разбавление своей позиции, компромиссную политику.
Но у них не получилось это сделать. Они выиграли выборы, но не выиграли власть. Это разные виды спорта в Германии. И сейчас вся драма как раз в том, что до сих пор непонятно, удастся ли им прийти во власть.
До сих пор “Альтернативе” очень помогала безответственность: они могли быть резкими, радикальными, в чём-то балансировать на грани легальности — но их основной деятельностью была риторика. Возможность получить реальную власть — это для них большой поворотный момент.
— Саксония-Анхальт — это какая-то особенная земля? Почему именно там люди голосуют за “Альтернативу”?
— Я предлагаю разделять их электорат на три части. Первая — это протестное голосование. Да, часть людей просто хотела подать сигнал властям о том, что население недовольно тем, как управляется страна. В Германии есть кризисное настроение, мы видим высокие антирейтинги и Мерца лично, и в целом правящей коалиции.
А есть часть электората, которая разделяет самые радикальные позиции “Альтернативы”. Они включают в себя исторический ревизионизм, теорию о том, что немцам навязан культ вины, желание не просто выслать нелегальных мигрантов, а в целом изменить состав населения Германии через так называемую ремиграцию. Это слово они не всегда расшифровывают.
— Давайте расшифруем.
— Они говорят так: нам другие партии зачем-то пытаются навязать концепцию полезной миграции, дескать, в стареющем обществе нужны мигранты. Но они нам не нужны, нам хватит 60 миллионов человек — а сейчас население Германии 81 миллион.
И это звучит безобидно, потому что это цифра без дополнительных слов. Но на самом деле 60 миллионов — это ровно то население, которое осталось бы в Германии, если из неё убрать всех тех, у кого есть миграционный бэкграунд. И вот такими посылами они передают радикальные месседжи — и есть люди, которым это нравится.
Этим людям нравится и тейк о том, что 12 лет национал-социализма — это короткая фаза великой немецкой истории, и нужно возвращаться к патриотизму, который не занимается всё время ревизией истории Третьего рейха.
Например, у Ульриха Зигмунда, который пытается сейчас стать министром-президентом в Саксонии-Анхальт, спросили, считает ли он Холокост величайшим преступлением современной истории. Он сказал, мол, я не могу дать ответ на этот вопрос, потому что для этого я должен был бы разбираться во всех других массовых преступлениях, взвешивать их, а так как я не являюсь в этом экспертом, то и не буду давать ответ. Звучит легально, одновременно даёт сигнал определённой части электората.
Сейчас в Саксонии-Анхальт полиция официально рассматривает АдГ как правоэкстремистскую партию. И они наблюдают за “Альтернативой”, используя полицейские меры, включающие наблюдение, анализ документов и частично прослушку.
Ведь в рядах партии есть люди, у которых доказано криминальное неонацистское прошлое, от них звучат аргументы, не совместимые с конституционным строем Германии, и полиция к ним внимательно присматривается. А “Альтернатива” делает из этого историю про стигматизацию — дескать, так с ними борется некий дипстейт. Это — их версия происходящего.
— Итак, треть электората — правые радикалы, ещё треть — те, кто недоволен Мерцем. А остальные?
— Есть ещё одна треть электората, которой важны определённые пункты в повестке “Альтернативы”, и они готовы закрыть глаза на радикальную часть их программы. Это может быть восстановление отношений с Россией, или восстановление “Северного потока”, или возврат к атомной энергетике, или выход из ЕС, или отказ от гендерной идеологии, или прекращение борьбы с изменениями климата.
То есть вещи, которые очень важны для этих людей и отсутствуют в повестке других партий. И при этом на радикальную часть они закрывают глаза и говорят: ну, неизвестно, будут они реализовывать эти идеи или нет, зато мне очень нравится позиция вот в этом конкретном вопросе.
Так что нельзя сказать, что голосование за АдГ — полностью протестное голосование. Но, конечно, все три группы связаны общим разочарованием в парламентской системе, растущим недоверием к медиа, к институтам, иногда к науке. И ощущением, что есть некий политический мейнстрим, который служит чужим интересам, обогащает себя за счёт “простого немецкого избирателя”. А “Альтернатива для Германии” — это единственная честная народная партия.
Саксония-Анхальт действительно особенная земля. В отличие от многих других земель там нет региональной идентичности. И в том числе поэтому там очень важна руральная, деревенская идентичность. И у людей в ГДРовских деревнях действительно иногда есть ощущение, что время остановилось, что развитие инфраструктуры, экономический подъём — всё это проходит мимо.
То есть там и объективное раздражение населения тем, что власти занимаются другими проблемами, и им может казаться, что это предательство. Такое раздражение объединяет все три группы электората АдГ.
“На практике это может вылиться в совершенно новую ситуацию на улицах городов”
— Выходит, сейчас от небольшой партии “Союз Сары-Вагенкнехт” зависит, получит ли “Альтернатива” реальную власть. Что это за “Союз”?
— “Союз Сары Вагенкнехт” — это партия-эксперимент, партия-стартап, построенная вокруг личности Сары Вагенкнехт. Это харизматично известная на всю страну политикесса, которая долгие годы была заметным игроком внутри левой партии. У неё большое количество фанатов, и уже много лет.
В прошлом у неё уже были попытки создать свой политический проект. Последней попыткой была так называемая левая платформа “Aufstehen!” (“Вставайте!”), когда она пыталась на фоне слабости социал-демократов и партии левых создать что-то своё, объединяющее разных недовольных, — но ковид не дал ей этого сделать. А потом она решила выйти из партии левых и создать собственный проект, максимально персоналистский.
Это нетипично для немецкой политики, потому что обычно всё-таки у нас не работают популистские партии, построенные вокруг личности одного человека. Сара Вагенкнехт попыталась это сделать, и первое время казалось, что именно она может стать той силой, которая даже проходит в Бундестаг, — но туда ей пройти не удалось.
Это было весьма драматично, потому что на выборах её “Союзу” не хватило всего несколько сотен голосов. Подавали в суд, были пересчёты — но в парламент они не попали, и партия начала разваливаться.
И хоть сейчас партия называется именем Сары Вагенкнехт, сама она не является её председателем. Партию возглавляет Фабио Де Маси, другой известный левый политик.
Из неё начали уходить только что вступившие туда члены и функционеры. И хоть партия успела поучаствовать в формировании правительства в Тюрингии, никто не ожидал, что в Саксонии-Анхальт им удастся то, что не удалось в Бундестаге. То есть набрать чуть больше проходного порога голосов — но тем самым приковать к себе внимание всех остальных.
Сейчас обе партии (АдГ и ССВ) пытаются показать принципиальность своей позиции, ожидая уступок от другой стороны. Иногда свою роль играет электоральная математика, и абсолютно неожиданным образом власть приходит не к самой значительной политической силе, а к самой подвижной.
— И если “Альтернативе” всё-таки удастся сформировать правительство и они получат реальную власть — что они могут сделать, кому навредить?
— Они могут менять законы земельного уровня, могут участвовать в блокировке законов федерального уровня. У них появится медийный ресурс. Они могут теоретически брать в заложники федеральные законодательные инициативы. А на земельном уровне есть два сценария.
Если они возьмут абсолютное большинство портфелей, то смогут менять законы земли, например, в образовательной системе. Смогут переписывать учебники, сегрегировать школы, смогут создать отдельные школы для детей-мигрантов.
Они могут делать вещи, которые изменят правила мобильности соискателей убежищ. Могут запретить им передвигаться, менять место жительства, могут поставить их передвижение под наблюдение.
Есть большой список вещей, которые они смогут делать, получив такие полномочия. В их предвыборной программе есть, например, требование создать гражданские патрули с непонятными полномочиями.
А если у них не будет большинства портфелей, то они превратятся в правительство меньшинства. Но даже у правительстве меньшинства есть исполнительная власть. Оно может заниматься кадровой политикой, может давать инструкции полиции и изменять приоритеты их работы.
Например, правительство может поручить полиции перестать заниматься эко-террористами и начать проверять всех потенциальных исламистских террористов.
Они могут это делать без принятия нового закона. На практике это может вылиться в совершенно новую ситуацию на улицах городов.
Они могут расформировать ведомства и создать новые. Они могут начать реализацию всей своей программы, связанной с вывешиванием флагов в школах, с созданием новых транзитных тюрем для беженцев, подлежащих высылке.
И хоть саму высылку и депортации они не могут инициировать — это вопрос федеральной юрисдикции, — они могут ухудшить климат и усложнить жизнь некоторым мигрантам.
Но есть и список вещей, которые они не смогут делать, даже получив большинство портфелей — например, не смогут восстановить атомную энергетику, переподключить “Северный поток”, прекратить поставки оружия в Украину.
С другой стороны, сделать не смогут — но будут всё время об этом говорить. И у этих разговоров есть большой агитационно-пропагандистский потенциал. Отсутствие изменений в любой из сфер они будут списывать на deep state, на то, что с ними продолжает бороться какое-то немецкое недемократическое глубинное государство.
И есть риск, что они даже не будут толком заниматься земельными вопросами, а будут использовать возникшие у них административные ресурсы для дальнейшей предвыборной кампании, которая никогда не закончится.
— А с учётом симпатии партии к России, есть ли риски утечки какой-то секретной информации? И способы это предотвратить?
— Эти риски есть просто потому, что “Альтернатива” приводит к власти кучу людей, о которых мы мало чего знаем. Есть расследованные кейсы. Например, кейс бывшего депутата Ойгена Шмидта и его сотрудника Владимира Сергиенко, который пытался продавать информацию России [Сергиенко ушёл с должности после публикации расследований в свой адрес. — Еврорадио]. Это может повториться.
“Альтернатива” выросла как на дрожжах, туда стеклось большое количество людей, про которых даже само руководство “Альтернативы” не всё знает. Мы имеем дело с большим количество людей с очень невыясненными мотивами.
При этом информация, которая попадает в руки земельного правительства, максимально чувствительная. Саксония-Анхальт и Тюрингия — это важнейшие территории для логистики Бундесвера [немецкой армии. — Еврорадио]. Через них проходят объекты критической инфраструктуры, склады, специальные трубопроводы, обеспечивающие военные объекты, энергоснабжение.
Естественно, представители земли должны быть в курсе кризисных планов реагирования, должны понимать, где проходят дополнительные пути снабжение. То есть они получают очень большое количество информации в руки.
И уже ведётся разговор среди министров внутренних дел других земель и среди других партий о том, есть ли какие-то возможности исключить “Альтернативу” из документооборота. Это звучит как научная фантастика, потому что каждая федеральная земля — это правомочный субъект немецкой федерации. Я себе пока плохо представляю, как можно одну часть Германии вывести из обмена секретной информацией.
С другой стороны, есть кейсы в Европейском союзе, где это так и работало. Например, всю Австрию в какой-то момент исключили из обмена чувствительной информацией в рамках Европейского союза, потому что там было большое количество кейсов шпионажа, когда чиновники австрийского государства оказывались двойными агентами.
“Кажется, момент, чтобы просто запретить АдГ, уже упущен”
— Возможен ли такой же успех АдГ в других землях?
— У нас 20 сентября будут выборы в Берлине и в Мекленбурге-Передней Померании. В Берлине даже близко нет никаких математических вариантов, что “Альтернатива” приходит к власти. Но про Берлин как столицу и землю Германии существует культурно-политический стереотип — это левый город, этакий оплот зелёного, левого, социал-демократического и анархистского движений.
И сам факт, что “Альтернатива” имеет шансы войти хотя бы в тройку лидеров, даже если не будет бороться за власть, — это уже победа с их точки зрения. Это поможет их рассказу о том, что Германия всё больше и больше разворачивается в сторону “Альтернативы”.
А в Мекленбурге-Передней Померании они могут быть первыми — по опросам они первые. Но там другая ситуация с их основными конкурентами, социал-демократами Мануэлы Швезиг. Она суперпопулярна именно как личность, как политикесса.
В проверочных опросах, где людей спрашивают не о том, за какую партию они голосовали бы, а о том, кого хотят видеть министром-президентом земли, Мануэла вне конкуренции. Кажется, это поможет ей сформировать правительство, даже если её собственная партия придёт на втором месте, а не на первом.
Да, “Альтернатива” может выиграть там выборы, но вокруг неё будет достаточное количество демократических депутатских мандатов, чтобы править без АдГ. Так что в этой земле победой “Альтернативы” была бы только ситуация, при которой они выигрывают с большим отрывом.
— То есть эффекта домино быть не может?
— Сейчас АдГ как раз выстраивает нарратив о том, что эти все маленькие победы — звенья одной цепи, домино. Но у них нету стратегии конвертирования этих отдельных успехов во власть на федеральном уровне.
И хотя Алис Вайдель, председатель “Альтернативы для Германии”, всё время говорит о том, что впереди у христианских демократов только поражение, что Мерц уйдёт к Рождеству, это только риторика, коммуникационная стратегия. Мерц — единственный человек, который может решить, что он хочет уйти. Никаких рычагов сместить его нет, следующие выборы в Бундестаг только через три года, в 2029-м.
Расчёт на то, что внутри партии Мерца начнётся моральная паника и его собственные однопартийцы начнут бунт против него. Но пока этого не видно, хотя разговоры о том, что делать после Мерца, конечно, начинаются. У “Альтернативы” до 2029 года нет прямого пути к власти вообще.
— Правый разворот партии Мерца может спасти ситуацию?
— Его партия уже развернулась правее. Посмотрите, какими были требования “Альтернативы” по миграционной политике ещё пару лет назад — почти все они реализованы. Есть правый поворот и в культурной политике, и во многих других.
— А в чём расходятся?
— По вопросу отношений с Россией они диаметрально полярны. “Альтернатива” требует немедленной остановки помощи Украине. Это никак не совместимо с позицией Христианско-демократического союза, и этот внешнеполитический вопрос сильно разделяет “Альтернативу” и христианских демократов.
И заигрывание “Альтернативы” с жёсткой ремиграцией, с идеей этнонационализма как организационного принципа немецкого общества для ХДС и для Мерца тоже табу. Вот в этих точках и искрит.
На днях было заседание Бундестага, там сейчас идут бюджетные слушания. И на этом заседании произошла перепалка между Вайдель и Мерцем. Мерц обвинил Вайдель в том, что она использует слово “ремиграция” как рукопожатный синоним слова “этническая чистка”.
— А можно просто запретить партию, которая фактически выступает за этнические чистки?
— Можно, но непросто. В Германии действительно есть механизм запрета партии. Он возник из опыта того, что за НСДАП проголосовало больше 40% населения — и это были последние свободные выборы в Веймарской республике, а потом состоялся Третий рейх. То есть у немцев есть понимание того, почему демократический мандат не обязательно означает, что его результат совместим с республиканской формой.
И это обосновывает много защитных механизмов, включающих запрет партии. Чисто теоретически три конституционных органа — Бундестаг (парламент), Бундесрат (федеральный совет) и Бундесрегирунг (федеральное правительство) — могут попросить Конституционный суд рассмотреть запрет.
Но вот проблема: они не могут попросить проверить, есть ли состав для запрета. Они могут только запустить процедуру запрета. И если процедура закончится отказом суда, то можно ждать гигантский бумеранг, который ещё больше ударит по инициаторам.
В Германии в прошлом запрещали партии и с правого, и с левого флангов. И есть инициативы, кампании за запрет АдГ. Но, как говорят сами конституционные юристы, это очень острый меч. То есть его нельзя просто так использовать.
Каждый раз, когда аннулируется партия, вытирается часть репрезентации людей — ведь какие-то люди голосуют за эту партию. И при тех результатах, которые “Альтернатива” сейчас имеет в опросах на выборах, очень сложно представить попытки их запрета. Кажется, что время ушло, что этот разговор должен был состояться лет пять назад. Но тогда они не выглядели такими радикальными.
Когда стало предельно понятно, что внутри “Альтернативы” может таиться риск, они были уже настолько популярны, что попытка запретить их может также навредить демократии, как и отсутствие попытки их запретить.
Добро пожаловать в реальность!