Публицист — о торжестве скрепного абсолютизма.
— Выдвинутый Путиным на съезде «Единой России» лозунг «Есть суверенитет — есть Россия» при всей, в общем-то, никчемности общего содержания публичных выступлений высшей российской знати, является развитием лозунга «Есть Путин — есть Россия», — пишет Анатолий Несмиян.
Совмещая эти два лозунга, можно чисто математически обнаружить, что, если Россию вычесть из обоих частей этого уравнения за ненадобностью, остается равенство «Есть Путин — есть суверенитет». Фактически, это вершина персонализированной диктатуры, дальше ей развиваться просто некуда.
Понятно, что конструкция неидеальна. Идеальной она может стать только в одном случае: когда Путин станет не фамилией, а должностью, и каждый новый суверен будет носить эту фамилию, а заодно и это же лицо.
Технически, кстати, подобное уже было ненавязчиво продемонстрировано на «прямой линии», где один Путин задавал вопрос другому.
Учитывая развитие технологий, года через два-три отличить одно от другого будет уже практически невозможно, а органолептическим методом определить, кто перед тобой, почти невозможно, так как суверен общается с собеседниками по большей части удаленно, а для встреч с народом есть спецрота ФСО, которая изобразит кого угодно в любой локации и обстановке.
Формула «Есть Путин — есть суверенитет» гораздо более обширна, чем просто звание какого-то «гаранта конституции». Даже с учетом того, что конституция уже мало чем отличается от пипифакса, который можно использовать как вздумается (причем даже не особо заморачиваясь на ее изменения, как это уже произошло с нарушением 6 статьи, прямо запрещающей лишение гражданства, что было легко обойдено законом, который конституционный суд мужественно не заметил), но даже это накладывает определенные ограничения на гаранта, который является как бы вторичным по отношению к этому странному документу.
А вот звание единственного носителя суверенитета позволяет отбросить все условности. Теперь любое решение — это решение, направленное на укрепление суверенитета или его толкование.
Теперь Путин, как единоличный носитель суверенитета, един сразу в трех лицах: он формулирует, что является суверенным, он принимает решения в области суверенитета и он толкует любые спорные моменты.
То есть, в чистом виде судья Дредд — единолично расследует, выносит приговор и приводит его в исполнение. Никакого буржуазного разделения властей, теперь они сливаются в одном лице. Торжество скрепного абсолютизма.
По сути, в России восстановлена и оформлена понятиями (гангстерское же государство, потому формальная сторона вопроса всегда менее значима, чем понятийная) абсолютная монархия с его формулой «государство — это я».
Правда, по сравнению с классической монархией все равно остается закавыка, связанная с процедурой передачей власти после упокоения монарха. Стоит оговориться, что сам по себе факт физической смерти в такой ситуации не играет никакой роли.
В холодильнике с пельменями могут лежать хоть десять первых лиц, но пока нам по телевизору показывают знакомое лицо — оно считается живым. Но проблема все равно остается. И вот она пока ни формально, ни понятиями не урегулирована.
Добро пожаловать в реальность!