Белорусский сценарий

Cудя по настрою депутатов Европарламента, Александр Лукашенко, закрутивший гайки у себя в стране выше высшего предела, не выберется безболезненно из этой ситуации, в которую он сам себя загнал.

Пожалуй, впервые в своей политической биографии. Потому что он почти всегда умело выходил из любых тупиков, ловко торгуя противоречиями между Западом и Востоком. Надо учитывать, что политика Лукашенко — это политика «качелей» и экономического торга. Он то ссорится с Россией, поворачиваясь лицом к Западу, то ухудшает отношения с Западом, поворачиваясь лицом к России. На этот раз торговля, во всяком случае политическая, заканчивается.

Безусловно, будут санкции. Несомненно, евроструктуры станут давить и на западный бизнес, имеющий дело с Лукашенко. Конечно же, будут созданы проблемы для свободного передвижения диктатора и его присных в европространстве. (Министру иностранных дел Белоруссии Сергею Мартынову прямо сказали, что визовые ограничения коснутся и его.) Белорусским студентам будут открыты широкие визовые возможности для передвижения по Европе и продолжения образования вне пределов своей страны.

Кажется, терпение Запада лопнуло. И это уже не конъюнктурное явление. Тут все серьезнее — вырабатывается модель поведения Запада по отношению к режимам-изгоям на территории Европы. И надо понимать, что в том случае, если Россия на предвыборном этапе пойдет по белорусскому пути, поблажек уже никто давать не будет. Разговоры об инвестиционном климате в России обессмыслятся ввиду утраты территорией инвестиционного климата.

Руководитель Европарламента Ежи Бузек сказал, что он считает победителем на выборах оппозицию. Следующий шаг Европы — требование повторных выборов.

Вопрос: почему Лукашенко повел себя столь жестко? Неосмотрительно жестко, привыкнув к тому, что торг с Европой возможен всегда? Главная причина состоит в том, что впервые у «батьки» стали по-настоящему отнимать народную любовь. Девять кандидатов от оппозиции — это не слабость тех, кто противостоит «больному человеку Европы», а сила. Потому что против него выступила не кучка интеллигентов, а люди, способные собрать не только в Минске, но и по всей Белоруссии подписи в свою поддержку. И здесь не только, например, рафинированный выходец из внешнеполитической элиты Андрей Санников, олицетворяющий для интеллектуалов европейский выбор, но и человек, который популярен и среди простых людей в белорусской глубинке — Владимир Некляев, поэт, лауреат Государственной премии республики, полученной в годы «раннего» Лукашенко. Для него органична роль «белорусского Гавела», человека, который способен объединить нацию. Неслучайно некоторые аналитики говорят, что именно Некляев мог составить реальную конкуренцию Лукашенко, набрав примерно 20% голосов при 30% у белорусского диктатора (что означало бы второй тур выборов). То, что сделал Лукашенко, — это и истерическая реакция на впервые появившуюся реальную политическую конкуренцию, и холодный расчет — задавить любую конкуренцию в зародыше в надежде, что она не прорастет сквозь тюремный асфальт.

Но его проблема в том, что оппозиция прорастет и, возможно, станет еще более жесткой и отчаянной. Она открыто будет поддержана Западом. И защититься заложниками, которых режим Лукашенко содержит в чудовищных условиях, он уже не сможет. Никакой диктатуры в пределах европейского пространства в XXI веке не будет.