Вступит ли Беларусь в войну напрямую, своими войсками? Эта тема практически безостановочно обсуждается с начала широкомасштабной агрессии России в феврале 2022 года, пишет политический аналитик Виталий Цыганков на Белсате.
Признаюсь, эти четыре года я последовательно отстаивал мысль, что Лукашенко не пошлет беларусских военных на войну с Украиной, – хотя, особенно в первые годы войны, большинство аудитории и экспертов, как кажется, говорило обратное.
На чем основывается мое мнение? Прежде всего – так называемый антивоенный консенсус в беларусском обществе. Не только среди демократично и проевропейски, проукраински настроенных людей, но и среди лукашистов присутствует нежелание, чтобы беларусские войска вступали в конфликт. Согласно различным социологическим исследованиям, 85–90% беларусов выступают против этого.
Кроме того, Лукашенко с помощью пропаганды предлагает обществу фактически как единственный свой политический козырь именно то, что он не дал втянуть Беларусь в войну. Хотя это и неправда (ведь с беларусской территории российские войска шли на Киев в феврале 2022-го), но, как показывает социология, значительная часть общества склонна верить этому тезису.
Лукашенко понимает, что для него вступление беларусских войск в войну означает политическое самоубийство. Не только потому, что большинство народа этого не поддержит, но и потому, что непонятно, каковы будут политические последствия, как поведет себя армия, как поведет себя Запад, насколько жесткими могут быть санкции в таком случае.
Но главное, что должно сдерживать Лукашенко, – это военные возможности Украины. Снимки взрывов и пожаров на российских нефтеперерабатывающих заводах и складах Wildberries – вот что прежде всего его сдерживает.
За последние месяцы украинское руководство не раз выдавало Минску предупреждения: если беларусская территория снова будет использована как плацдарм для ударов по Украине, Беларусь на этот раз уже не будет восприниматься просто как «соучастница», а станет самой настоящей участницей и, соответственно, легитимной целью для ответных ударов со стороны Украины.
И Лукашенко это понимает. Так что с логическими предостережениями все ясно. Но тут мне могут сказать: мол, кто же его спросит, он вассал, и если Путин прикажет, то сразу же послушается. Мне кажется, не так все однозначно.
Сама версия, что Москва давит, а Лукашенко героически отбивается, – она довольно приятная для диктатора Беларуси, она как бы поднимает его имидж. Ах, такой покровитель беларусов, самому Путину может отказать. На самом деле нет никаких достоверных доказательств, что Москва так уж давит и требует от Минска более активного вмешательства в войну. Если бы это было так, то за четыре с половиной года войны Россия уже каким-то образом дожала бы Минск, которому в такой ситуации не к кому обратиться за помощью.
Как бы это странно для кого-то ни звучало, но адекватные люди в Кремле понимают, что непосредственное участие Беларуси в войне может принести больше головной боли и новые проблемы, а не победоносные плюсы. Беларусь, которая всячески помогает российской военщине, отправляет нефтепродукты, в любой момент готова предоставить свою территорию, – такая Беларусь в стратегическом смысле, возможно, приносит больше пользы, чем если бы она стала новым фронтом.
Да и Лукашенко, как выглядит из его реплик, постоянно доказывает Путину, что вступление Беларуси в войну сделает только хуже им обоим. И кажется, в Кремле эти аргументы находят если не согласие, то хотя бы понимание. Ведь плюсов от участия в войне нескольких боеспособных частей беларусской армии не так и много, а потенциальных минусов гораздо больше.
Ну, и еще один аспект. И Москва, и Минск не знают, как в ситуации войны поведут себя беларусы. И никто, честно говоря, не знает.
И вот когда Лукашенко не нужно, что это для него как минимум опасность, а максимум – политическая смерть, закономерно возникает вопрос: а как тогда можно объяснить все эти военные приготовления в Беларуси, весь тот уровень милитаризации, который охватил страну? Как можно объяснить слова политика, что «никакого мирного времени быть не может, мы готовимся к войне».
Действительно, в последние месяцы наблюдается ряд шагов, которые можно назвать, скажем мягко, усилением внимания к военной сфере. Продолжаются проверки боевой готовности, регулярно проводятся учения, расширяется территориальная оборона. С 2022 года постоянно меняется законодательство и подзаконные акты в сфере обороны и воинского учета, позволяющие забирать в армию все больше людей – с теми болезнями, с которыми ранее не брали.
Как тогда можно объединить эти, на первый взгляд, противоречивые тенденции: с одной стороны, провоенная риторика и реальная милитаризация общества, с другой – тот факт, что все-таки настоящая война с Украиной Лукашенко не нужна?
Эти две тенденции только на первый взгляд противоречат друг другу. На самом деле они могут быть частями одной и той же стратегии.
После начала широкомасштабной войны в 2022 году главная задача официального Минска – быть готовым к любому развитию событий (и докладывать Москве, что «мы все делаем, мы готовимся, мы готовы»), но по возможности не вступать в войну напрямую.
Стратегическая цель милитаризации – сдавливание общества, управление им через военное принуждение, когда вся страна становится военным лагерем. Это как раз та милитаризация, которая необязательно означает подготовку к войне. Ведь она больше нужна для внутренней политики. Под предлогом внешних угроз легче оправдывать увеличение расходов на силовые структуры, расширение полномочий армии и спецслужб, сохранение атмосферы осажденной крепости.
Конечно же, Лукашенко вынужден учитывать интересы Москвы. Он не может полностью отказаться от военной риторики и военных приготовлений, так как тогда «старший брат» (не тот, который в Пекине, а тот, который в Москве) спросит: «Ты с кем? Ты с нами? Или ты отпетлять хочешь?». И это может прозвучать с не очень братской интонацией.
До сих пор ему удавалось не переходить ту границу, после которой войска Беларуси будут вовлечены в боевые действия в Украине.
Но он понимает, что, несмотря на все его усилия и политический опыт, теоретически может наступить такой момент, когда ему не оставят выбора. И он хочет быть максимально подготовленным и к такому варианту. Это может стать катастрофой для Беларуси, и нам всем стоит хотеть, чтобы такой момент не наступил.
Добро пожаловать в реальность!