Что сказал Путин в Минске насчет своих танков в Клинцах?

В то время как Александр Лукашенко и Владимир Путин произносили в Минске слова о развитии интеграции, белорусские оппозиционеры из незарегистрированного «Молодого фронта» фактически сорвали открытие мурала, посвященного дружбе России и Беларуси.

Вообще-то у людей, которые хоть немного чувствуют искусство, эти циклопические граффити на стенах двух домов способны вызвать протест даже не из политических, а из чисто эстетических соображений. Кондово, фальшиво, в пропагандистском стиле. Впрочем, то же можно сказать и о ряде публичных речей деятелей двух стран, которых собрал в Минске III Форум регионов Беларуси и России.

При этом ежу понятно: не для того прилетал сюда 8 июня хозяин Кремля, чтобы сказать несколько банальностей с трибуны подобного мероприятия. Не тот масштаб.

Минск хочет торговать без препятствий

Между тем на двусторонней встрече Лукашенко, похоже, снова пытался прессинговать. Во всяком случае, перед камерами оседлал того же конька, что и на недавнем саммите ЕАЭС в Астане. Снова поднял неудобную для Кремля проблему барьеров во взаимной торговле.

Правда, если в казахстанской столице риторика белорусского президента была мрачно-разгромной, то теперь как хозяин он подобрал слова помягче. Ну и, естественно, сделал акцент на двустороннем формате: «Повышению стабильности наших экономик, росту благосостояния белорусов и россиян способствовало бы снятие еще существующих некоторых ограничений во взаимной торговле».

Затем, уже в выступлении на Форуме регионов Лукашенко подчеркнул, что «у нас до сих пор на практике не обеспечены в полном объеме равные условия для белорусских и российских субъектов хозяйствования». При этом легко читался подтекст: условия не обеспечены российской стороной.

Положа руку на сердце, надо признать, что белорусские власти и сами грешат протекционизмом, но тон в торгово-экономических отношениях все же задает Москва. А она не торопится с созданием общего для евразийских партнеров рынка нефти и газа (ведь это для российской стороны потеря энергетических барышей), де-факто сузила доступ белорусских товаров на свой рынок.

Отдельная песня — то, что Россия в одностороннем порядке ввела эмбарго против Украины и западных стран в отместку за их санкции, вследствие чего Беларусь то и дело обвиняется в контрабанде. Хотя по идее потрошить наши фуры на российской границе вообще не положено, иначе какая эта свобода движения товаров и прочего.

Как видим, интеграционные декларации превращаются в пустой звук не в последнюю очередь по причине политических разборок восточной соседки с внешними недругами, которых у нее до черта и больше. Но это не наша война.

Газовый вопрос: тактика мелкого фола

Не известно, что по поводу этих острых вопросов Путин сказал Лукашенко тет-а-тет, но, во всяком случае, на Форуме регионов высокий гость излучал конструктивность и благожелательность. Он оптимистично заявил: «На российский рынок поставляется половина всей белорусской экспортной продукции. Но может быть еще больше».

Кстати, Путина, видимо, не совсем верно информировали. По данным Белстата, из 6,9 млрд долларов белорусского товарного экспорта за январь — апрель нынешнего года на Россию пришлось менее 2,9 млрд, то есть заметно меньше половины.

Однако пикантность в другом. К 2020 году белорусские власти наметили диверсифицировать экспорт по принципу трех третей, а это означает, что планируется уменьшить долю экспорта в Россию и другие страны ЕАЭС, нарастить же — в ЕС и на остальные рынки.

За этим стоит, во-первых, неверие в то, что российский рынок окажется достаточно приветливым и платежеспособным (другие страны ЕАЭС погоды и сегодня не делают); во-вторых, нормальное стратегическое соображение, что не нужно складывать все яйца в одну корзину. Проще говоря, Минск не лелеет больших надежд на интеграционные проекты Кремля и хочет исподволь ослабить экспортную привязку к восточной соседке.

Хотя нет сомнения, что Беларусь с превеликим удовольствием толкнула бы сегодня в Россию лишнюю партию МАЗов, например. Но только с начала года их продажи там упали на треть (за январь — апрель ушло лишь 888 автомобилей). И вряд ли чудесным образом возрастут после речи Путина на Форуме регионов. Потому что там, в России — конкуренция, мало денег да и лоббисты КамАЗа знают свое дело.

Не разрулили президенты и газовый вопрос. Как известно, «Газпром» насчитал уже 200 млн долларов недоплаты за поставленный продукт и подал на белорусскую сторону в суд. Но та настаивает, что долга нет, это формула цены несправедливая.

«Пока на конкретные решения не вышли, но есть направления, по которым будем продолжать диалог», — так 8 июня в кулуарах Форума регионов прокомментировал журналистам газовую коллизию белорусский премьер Андрей Кобяков.

При этом Москва ведет себя на удивление мягко, без намеков на газовое оружие. Белорусские аналитики полагают, что Лукашенко чувствует слабинку Кремля, который прижат западными санкциями и не хочет публично ссориться с союзником. Поэтому, мол, действительно есть шанс вот такой тактикой мелкого фола (платим не по ценнику, а сколько считаем нужным) сбить цену на российский газ.

Москва и база — почти как лиса и виноград

Самые же деликатные моменты общения Лукашенко с Путиным, судя по всему, остались за кадром. На самом ведь деле для российского президента, которому, как он однажды выразился, «после смерти Махатмы Ганди поговорить не с кем», темы поставок продовольствия и газа слишком мелки и скучны.

Путин видит себя игроком планетарного уровня, укротителем мирового гегемона. И сейчас озабочен тем, чтобы продемонстрировать мускулы продвигающим свою инфраструктуру на восток натовцам. Беларусь же в расчетах московских стратегов традиционно рассматривается как удобный плацдарм в противостоянии с Западом.

Но поведением белорусского союзника Кремль не очень доволен. Лукашенко занял скользкую с точки зрения Москвы позицию по Украине, интенсифицировал свою игру с Евросоюзом и США. Наконец, дерзко отказал в размещении российской авиабазы. При том что еще в сентябре прошлого года распоряжение на этот счет подписал лично Путин.

Ныне же его пресс-секретарь Дмитрий Песков пытается уверить, что конкретных планов размещения авиабазы в Беларуси вообще не было. «Поэтому сейчас, в данном случае, такой темы дня на повестке дня нет», — заявил Песков 8 июня перед переговорами двух президентов.

Это очень похоже на басню про лису и виноград. Москва, видимо, чувствует, что дожать Лукашенко сейчас вряд ли удастся, потому делает вид, что вопрос базы ей малоинтересен. Что не исключает закулисного давления.

Рад ли «Батька» гостям в камуфляже?

Впрочем, с чисто военной точки зрения эта база и впрямь не так уж позарез нужна именно в Беларуси. В случае чего цели в Польше, например, можно с тем же успехом накрыть «Искандерами» с калининградского плацдарма. Но здесь принципиален вопрос лояльности союзника.

О недоверии к нему косвенно может говорить и размещение новых российских частей вблизи восточной границы Беларуси, уже породившее у нас волну опасений, что Кремль готовится повторить здесь крымский сценарий.

Среди белорусских независимых экспертов преобладает мнение, что вряд ли такой сценарий актуален для российского руководства именно сегодня, но при определенном стечении обстоятельств — черт его знает.

«Считай, мы к вашему “Батьке” в гости приехали», — цитирует «Радыё Свабода» российского майора из мотострелковой бригады, которая перебрасывается с Урала в Клинцы (Брянская область, 40 км до границы с Беларусью). Шутки шутками, но белорусскому руководителю становится явно дискомфортнее. Этот российский силовой кулак — тоже ведь инструмент, чтобы держать минского союзника в повиновении.

На днях Лукашенко снова напомнил, что в случае конфликта с НАТО части белорусской армии первыми вступят в бой. Но если раньше голая риторика на тему готовности лечь под танки Североатлантического альянса приносила ощутимые дивиденды, то сейчас вряд ли особо впечатляет Кремль.

А пускать на свою территорию российские ударные контингенты Лукашенко явно не хочет, ведь тогда может пойти насмарку так мучительно давшаяся нормализация отношений с Западом.