Теплое место в ВНС готово. В верхах начаты кадровые перестановки. Милиция тренируется разгонять протесты. Ведется торг политзаключенными в обмен на ослабление санкций. Свидетельствует ли это о том, что в Беларуси вместо вечного первого появится второй президент?
Главный назначает смотрящих
28 сентября Александр Лукашенко сделал громкое назначение. Одиозный генерал Павел Муравейко разжалован из начальников Генштаба и переведен на должность заместителя главы Администрации президента.
Объясняя свое решение, правитель фактически признался, что ему нужен под рукой смотрящий за армией. “Мне, — сказал, — очень важно иметь несколько альтернативных точек зрения на ситуацию в <…> силовых подразделениях”.
О новом главе Генштаба (им стал Владимир Белый) Лукашенко высказался как на духу: “Будет под серьезным взглядом, может, где-то и прессом президента уже не только через Госсекретариат [Совета безопасности], но и [через] Администрацию президента. Так жизнь складывается. Без обид, вы знаете мои подходы”.
Резюмировал: “Я должен знать, все, что происходит в Вооруженных силах”. Туманно добавил: “Я хочу, чтобы наши Вооруженные силы были готовы к самым серьезным столкновениям, мероприятиям, чтобы их избежать”.
Госсекретариат Совбеза был упомянут при перестановках не случайно. Многие сразу же обратили внимание, что секретарь этой силовой структуры Александр Вольфович уже также определен смотрящим — только не за армией, а за всеми силовыми структурами.
О необходимости “усилить роль” Вольфовича Лукашенко заявил еще в июле. Тогда же он приказал ему приглядывать ни много ни мало за КГБ.
Намного раньше — в январе — госсекретарь Совбеза также отличился. Именно он благословил белорусскую армию на очередную проверку боеготовности. Причем сделано это было в обход Минобороны. “Министр обороны никак не может повлиять на этот ход проверки”, — заявил Вольфович.
Он же, вездесущий генерал-лейтенант, теперь распоряжается и на предмет маневров в структурах МВД. И те бесконечно тренируются — с использованием всевозможных военных вооружений, но с упором на “пресечение массовых беспорядков”.
Тренируются, такое впечатление, сейчас вообще все — от солдат-срочников и милиции до одутловатых мужиков в теробороне и нерадивых сельхозработников. Как посчитал “Позірк”, за восемь месяцев в стране проведено два десятка всевозможных учений.
Предположения, что это как-то связано с войной в Украине и рисками с той стороны для Беларуси, звучат логично, но не исчерпывающе. Киеву боевые действия на белорусской территории не нужны. Сами власти в Минске уже давно дали понять, что не имеют иллюзий относительно своих шансов в гипотетическом противостоянии с ВСУ. Перспектива втягивания Беларуси в войну силами Кремля также пока выглядит малореальной. Армия Владимира Путина давно увязла на юго-востоке Украины и злобно отыгрывается лишь варварскими бомбардировками мирного населения.
Есть ощущение, что вся эта тренировочная лихорадка силовиков в значительной мере связана с внутриполитической повесткой.
“У нас очень серьезные впереди испытания“
На внутреннем фронте у Лукашенко вроде бы все спокойно. Инакомыслие в обществе подавлено, оппоненты по тюрьмам либо по заграницам, экономика более или менее на плаву, несмотря на санкции.
К чему тогда такая мобилизация в рядах силовиков? К чему непрекращающиеся учения, к которым привлекают даже чиновников уровня председателей райисполкомов? К чему слова главы режима, произнесенные 28 сентября при тех самых кадровых назначениях: “У нас очень серьезные впереди испытания, и мы должны пройти эти испытания так, как следует”?
Если предположить, что под испытаниями Лукашенко подразумевает “транзит власти”, то открывается большое поле для размышлений.
Сразу стоит сказать, например, что “транзит” в случае Беларуси потому и следует писать в кавычках, что он не предполагает реальной передачи власти. Власть правитель никому отдавать не собирается. Речь идет о его отступлении на заранее подготовленные позиции во главе Всебелорусского народного собрания. И назначении путем контролируемых “выборов” заранее отобранного преемника, который во всем будет слушаться председателя ВНС.
Кто будет преемником? Над этим вопросом давно гадают эксперты и обыватели, но, кажется, время фамилий еще не пришло. Не исключено, что и сам Лукашенко пока фамилии не знает. Другое дело, что все остальное для этой спецоперации уже готовится. А местами — и подготовлено, хоть завтра давай отмашку.
В Конституции — вновь только два президентских срока
Подготовлена прежде всего вся правовая инфраструктура. С помощью референдума в 2022 году и всяческих последующих поправок законодательная база в Беларуси приобрела такой вид, что для управления страной вовсе не обязательно именоваться президентом.
ВНС получил новый конституционный статус, который позволяет ему держать под контролем исполнительную власть — и, в частности, увольнять президента. Лукашенко и его семье обеспечены пожизненные гарантии неприкосновенности со щедрым довольствием на текущие нужды за счет налогоплательщиков. Что говорить — даже в Уголовный кодекс внесены изменения, которые позволят и дальше бросать за решетку любого критика (например, печально известная ст. 368 ныне наказывает не за “оскорбление президента”, а за “оскорбление президента, в том числе прекратившего исполнение своих полномочий”).
И что особенно важно — тот самый референдум вернул в Основной закон положение о конечности президентской власти. Теперь одно и то же лицо снова не вправе ночевать в резиденциях дольше двух пятилетных сроков.
Сейчас в разгаре у экс-председателя совхоза “Городец” первый из этих сроков. Второй закончится, когда он зайдет на девятый десяток. Дальше Конституция скажет ему “стоп”, и трудно представить, что дряхлый властитель станет этому возражать.
Режиму важно создать механизм преемственности
Считается, что референдум-2022 Лукашенко проводил под давлением Кремля. Что в Москве подивились событиям 2020-го и решили подтолкнуть вассала к “транзиту”. А потом власти жестоко подавили протесты, пересажали причастных, в Беларуси вновь воцарился штиль, и тема сама собой ушла в песок. Она-то, может, и ушла — да не совсем.
Из протестов шестилетней давности белорусские правящие круги вынесли много уроков. Один из главных был о том, насколько пугающе ущербна может быть система, безальтернативно заточенная под одного человека.
Персоналистский режиме силен, пока крепко стоит на ногах августейшая персона. По мере ее старения возрастают риски и неопределенность. В момент, когда первое лицо уходит в мир иной, начинается анархия и период большого передела с неясным итогом. Так было в Туркменистане, когда умер туркменбаши Сапармурат Ниязов, то же самое проходили в Узбекистане — после смерти диктатора Ислама Каримова. Закончилось несладко для тамошних элит, и аналогичный опыт белорусская номенклатура не хотела бы пережить.
Усредненный чиновник или силовик сегодня может рассуждать примерно в таком ключе: “Ты, Александр Григорьевич, конечно, глыба, и я за тебя горой. Но тебе 72, из-за плохого самочувствия ты иногда не можешь праздничную речь толкнуть с трибуны. А что если завтра вообще ничего не сможешь? Тебе будет все равно, но что будет со мной? Делишек мы натворили на половину Уголовного кодекса, предлагаешь мне пойти под суд?”
Лукашенко считывает такие вопросы своего окружения, но еще больше он чувствует аналогичный запрос со стороны других людей — своей семьи.
У засидевшегося возле кормила автократа трое сыновей. Двое старших давно подросли — и многократно уличены в тяжких коррупционных схемах. Младший только входит в жизнь, ему нужна надежная опека. А есть еще многочисленные родственники, невестки, внуки — целый клан, давно и успешно оприходующий миллионы. Что будет с ними, если их опора и благодетель вдруг даст дуба?
На четвертом десятке правления хромающий Лукашенко должен понимать своей трясущейся головой, как важно запустить в созданной им системе механизм преемственности власти. И пока рука тверда — проконтролировать его отладку, убедиться в бесперебойной работе. Иначе потомки не простят.
А что до Кремля, то там, возможно, не столько давят на Минск ради “транзита”, сколько сами задумываются о чем-то подобном. И просто предлагают разделить удовольствие.
Путин тоже не вечен, “транзит“ в РФ обсуждался еще в 2020-м
О том, как бы мог выглядеть “трансфер власти” в Беларуси, “Позірк” писал полтора года назад. Это иранская модель, когда на надмирной высоте сидит “духовный лидер”, дергающий за ниточки всех, включая послушного президента. Лидеру помогает сильная религиозная идеология и мощный силовой аппарат в лице Корпуса стражей исламской революции.
Так продолжается уже почти полвека, на протяжении которых Тегеран не раз демонстрировал устойчивость своего режима. Особенно очевидно это стало в нынешнем году, когда Иран принялись атаковать США и Израиль. Поначалу выглядело впечатляюще, американская ракета даже убила аятоллу Али Хаменеи. И ничего, устоял иранский шариат. По некоторым оценкам, даже стал сильнее.
У Лукашенко все в порядке с “корпусом стражей” — свои силовые структуры он укрепляет, хорошо финансирует и натаскивает на учениях. Хуже с идеологией, так как создать из лукашизма какое-то подобие вероучения все никак не получается. Тем не менее жизнь подталкивает его к тому, чтобы переквалифицироваться в аятоллы.
Не все помнят, но в России о том же самом разговор шел еще в начале 2020-го. У Путина приближался конец очередного президентского срока, и далее ему прочили безлимитное правление в особом статусе. Структурой, аналогичной нынешнему белорусскому ВНС, называли Госсовет, полномочия которого якобы планировалось расширить.
Путин тогда не решился на такой сценарий — возможно, счел его преждевременным. Предпочел просто переписать Коституцию (“обнулиться”, как тогда говорили). В марте 2024-го экс-подполковник КГБ переизбрался на очередную президентскую каденцию. В РФ она шестилетняя — истекает в 2030-м. Есть время закончить войну в Украине на приемлемых условиях и добиться последующих уступок от Запада.
Примечательно, что примерно в те же сроки будет конец и первой из двух оставшихся “пятилеток” Лукашенко. Не планируют ли два старых приятеля совершить “транзит” один за другим, по предварительному сговору? Если допустить такую отчаянную мысль, то по крайней мере становится понятным, почему в 2025-м президентские “выборы” прошли в Беларуси так рано — аж в январе. Согласно ранжиру и понятиям, первым инициацию должен совершить “младший брат” и только потом — старший и главный.
Времени много, но времени мало
Описанный сценарий может показаться конспирологическим, однако он объясняет не только милитаризацию общественного пространства, но и непрекращающиеся репрессии. Лукашенко необходимо держать страну в страхе, пока не запущен механизм преемственности, поэтому, увы, преследование неугодных будет продолжаться. Он и сам опасается “транзита“, однако вынужден его планировать.
Времени впереди вроде бы много, но многое нужно успеть. Предусмотреть все детали, чтобы замысел не дал фатальных сбоев. Расстараться на максимальный размен политзаключенных на санкции, использовав попутный американский ветер. Постараться продать идею Европе, благо на некоторых направлениях намечается потепление. Выйти, насколько это возможно, из образа соагрессора в российско-украинской войне.
И наконец определиться с преемником, который устроит всех — и Москву, и Запад, и самого правителя, и его разношерстное окружение.
Вячеслав Коростень, "Позiрк"
Добро пожаловать в реальность!