О том, что люди отправляют письма политзаключенным, мы слышали немало и не раз. Оказалось, незнакомцам, которые сидят на «сутках», белорусы тоже шлют послания. О чем пишут такие адресанты и кому, они рассказали TUT.BY.
Минск, 15 октября 2020 года. Фото: TUT.BY
Наталья — инженер из Могилева. Для нее большая эпистолярная история началась с маленькой личной предыстории.
— 10 августа задержали моего сына. Когда это случилось, я с младшим ребенком находилась в санатории в другой области. Я знала, что никак не могу помочь своему Владлену, разве только отправить письмо поддержки. И я ему написала, — возвращается к тем событиям собеседница. — Когда он вышел, сказал: эта весточка была для него важнее любой передачи. Получив ее, он мог больше не переживать: родители знают, где он.
Во второй половине осени, продолжает собеседница, когда часть задержанных этапировали в могилевский ИВС, Наталья поняла: своими посланиями она может поддерживать и незнакомцев. Тем более живет она недалеко от изолятора. Рядом находится почтовое отделение — и конверты отсюда доходят быстро.
— Первое письмо я написала Денису — преподавателю одного из минских вузов. В чате, где общаются друзья и родные «суточников», я познакомилась с его коллегой. Она рассказала, что у Дениса только пожилая мама, поэтому встретить его некому. Я решила ему помочь и, чтобы он не переживал, в письме предупредила: «Не волнуйся, мама знает, где ты. Мы найдем тебе машину до Минска и, если нужно, оплатим».
Была и другая история. В чате Наталья познакомилась с тезкой. В Могилев перевели ее сына — 19-летнего Евгения. Семья парня живет в Островце. Женщины прикинули: конверт из Гродненской области будет идти дольше, чем из Могилева, поэтому первой Жене написала Наталья. Сообщила: мама обязательно приедет тебя встречать, — и попросила: когда выйдешь из изолятора, никуда не уходи.
Мама Евгения хранит это письмо. Говорит, Наталья ее тогда очень поддержала. «Женя был в списках волонтеров, но дозвониться до ИВС я не смогла, поэтому, когда ехала в Могилев, точно не знала, есть там сын или нет, — вспоминает женщина. — Все это время Наталья была со мной на связи. Придавала мне уверенности и сил». Фото в редакцию прислала Наталья
Сразу Наталья писала только «суточникам» в Могилеве. Потом ее конверты полетели тем, кто сидит в Минске, Жодино, Барановичах. Среди самых известных адресатов — Ольга Хижинкова.
— Все письма, которые я пишу, разные. Одних адресатов я успокаиваю, других поддерживаю. Третьим рассказываю про Могилев. Говорю, что наш город известен не только ИВС, и приглашаю посетить его летом, когда здесь будет красиво, — перечисляет собеседница.
— А вам письма от ваших адресатов приходили?
— В каждое письмо я вкладываю чистый конверт и отмечаю, что не жду ответа, — говорит Наталья. — Сейчас ходит много историй про избиения, поэтому я прошу ребят писать родным и близким, рассказывать, где они, в каком состоянии.
Несмотря на это, Наталья каждый день проверяет свой почтовый ящик.
— Заглядываю туда со страхом, боюсь найти свое письмо, которое так и не дошло человеку, — улыбается женщина. — К счастью, таких конвертов я пока не получала.
«Историю с письмами решила забыть, но тут появилась новость: репортерам дали по 15 суток»
Аня — студентка из Бреста. Людям, которые сидели по 23.34, она писала нечасто, зато с ее посланиями случилась целая история.
Фото рисунков в редакцию прислала Аня
— Брест — город небольшой. Журналистов Романа Чмеля и Максима Хлебца, которые освещали протесты, многие из нас знают в лицо. Узнав, что их задержали, я решила им написать, — рассказывает собеседница. — К письмам приложила открытки, которые сама нарисовала.
На открытках портреты Романа и Максима. Портреты сделаны в бело-красно-черных тонах. Когда они были готовы, Аня подумала, что рисунки могут не пройти цензуру, и в ИВС отправила их копии. А в письме дописала: «Надеюсь, оригинал скоро смогу передать при встрече».
— Суд у репортеров был на третий день после задержания. Дела отправили на доработку, а их самих отпустили домой. В итоге мои конверты пришли обратно. Историю с письмами я решила забыть, но тут появилась новость, что на следующем заседании репортерам дали по 15 суток, — продолжает студентка. — Роман и Максим снова поехали в ИВС, чтобы досиживать срок.
У студентки появилась срочная причина достать письма из ящика. Копии рисунков в конверты она вложила прежние, а вот текст пришлось переписать: новости, о которых Аня рассказывала раньше, уже устарели, да и настроение стало более печальным.
Фото в редакцию прислали Максим и Роман
— Письмо Романа мне снова вернули, а Максима — нет, — возвращается к тем событиям Анна. — Мне было интересно, дошло ли оно до адресата. Я знала, что Макс ведет один из телеграм-каналов, и через него решила журналисту написать. Он ответил, что ничего не получал, и мы договорились встретиться. Хотелось передать ему оригиналы своих рисунков и письмо для Романа. Надеюсь, ребятам понравилось.
«Разумею, што трэба абыходзіць палітычныя тэмы альбо навіны»
Минчанка Галина — исследовательница иконописи. В подготовке писем незнакомцам, которые сидят на «сутках», рассуждает она, есть несколько сложностей. Во-первых, как найти адрес, по которому нужно писать, во-вторых, не факт, что, когда твое письмо дойдет, человека не переведут в другой город. В основном девушка пишет политзаключенным, но есть в ее списке посланий три исключения. Это ксендз Вячеслав Барок, греко-католический священник Виталий Быстров и редактор газеты «Царква» Игорь Барановский. Игорь, это Галина знает наверняка, ее письмо получил. Ей от него пришел ответ.
Письмо, которое Галина отправляла священнику Виталию Быстрову. Скан письма в редакцию прислала Галина
— Ад сваіх знаёмых я чула, што на Акрэсціна і ў Жодзіна лісты не даходзяць, таму тым, хто сядзеў там, я нічога не дасылала. Мае цяперашнія адрасаты знаходзіліся (ці знаходзяцца) у іншых месцах, таму ў мяне ёсць спадзяванні, што яны ўсё атрымаюць (ці атрымалі), — рассуждает Галина. — Увогуле пісаць незнаёмаму чалавеку няпроста. Але ў сувязі з тым, што я займаюся даследаваннем грэка-каталіцкага іканапісу, тут я ведала, з чаго пачаць. Я, напрыклад, спецыяльна падбірала нейкі абраз, раздрукоўвала яго фотаздымак. Затым трошкі распавядала пра гэта, выказвала словы падтрымкі.
Письмо, которое Галина отправляла священнику Виталию Быстрову. Скан письма в редакцию прислала Галина
Адреса, по которым можно отправлять весточки для своих адресатов, Галина искала в сообществах в Facebook. С Игорем Барановским они даже «пересекались» в этой соцсети.
— Хваляваліся, што напішаце нешта такое, з-за чаго цэнзары завярнуць ліст?
— Не, я разумею, што трэба абыходзіць палітычныя тэмы альбо навіны. Але, здаецца, калі пісала свой самы першы ліст — быў ён Сцяпану Латыпаву, зрабіла менавіта такую памылку. А мо і не. Але адказ ад Сцяпана мне так і не прыйшоў.
— А як успрынялі ліст ад Ігара?
— З радасцю, на той момант гэта быў першы адказ, які я атрымала.
«Время сейчас неспокойное, поэтому обратный адрес я не указывала»
В ноябре у Елены задержали парня. Через неделю после того, как она встретила его на воле, появилась идея написать другим задержанным. Точнее, не совсем так.
Фото в редакцию прислала Елена
— Сразу, когда мой молодой человек оказался за решеткой, я носилась, узнавала, где он, решала вопросы с передачей. Только дней через семь успокоилась и поняла: здорово бы ему написать. В письмо вложила конверт для ответа, — возвращается к тем событиям собеседница. — Весточку от парня я получила уже после его освобождения. Мы вместе забирали с почты его послание.
Прокручивая эту историю в голове, Елена пришла к мысли: если бы у людей, которые сидят за решеткой, были свои конверты, они могли бы отправить информацию о себе родным раньше, чем дождутся сообщения от них.
— Когда твоего близкого задерживают, хочется узнать хоть что-то о том, как он, — не скрывает эмоций собеседница.
И Елена придумала. Она купила много-много конвертов. В списках задержанных в Жодино и Барановичах — в эти точки, уверена девушка, письма точно доходят — она выбрала пять человек, которые на тот момент должны были выйти одними из последних, и отправила им свои послания.
— В каждый конверт я вложила по три-пять конвертов и открытку со словами поддержки, — рассказывает собеседница.
— А кто-нибудь прислал вам ответ?
— Нет, я на это даже не рассчитывала, — поясняет она. — Да и обратный адрес я тоже не указывала. Время сейчас неспокойное, не знаешь, чего ждать, поэтому лучше не рисковать.
«Калі я падрыхтаваў пісьмо і глядзеў, каму б яго адправіць, заўважыў, што ў аднаго з хлопцаў у той дзень якраз быў дзень нараджэння»
— Пісаць лісты я пачаў яшчэ ў траўні, калі майго знаёмага — аднаго з праваабаронцаў — адправілі на «суткі», — рассказывает Андрей. — На жаль, тады я няправільна пазначыў Сашын адрас, таму паштоўка да яго не трапіла і вярнулася да мяне. Затое пасля яго вызвалення я змог яму яе перадаць, і ён павесіў яе ля рабочага стала. Гэтак мы дачакаліся жніўня. За некалькі дзён да выбараў Сашу і яшчэ аднаго нашага праваабаронцу Алеся зноў затрымалі. Мы з сябрамі вырашылі іх падтрымаць. Незадоўга да гэтага я якраз ездзіў па Беларусі, таму ў лістах пачаў расказваць хлопцам пра свае вандроўкі. Нават жартаваў, што спаць ў палатцы не так цяжка, як на нарах.
Андрей — студент из Могилева. В прошлом году он решил переводить часть своей стипендии в детские фонды. В 2020-м к этому доброму делу добавилось еще одно. Молодой человек стал покупать конверты и отправлять весточки тем, кто попал на «сутки». Сразу это были люди, которые находились в ИВС в его родном Могилеве, теперь политзаключенные.
— У лістах я расказваў, які Магілёў цудоўны горад, дзе тут можна пагуляць, — вспоминает о первых посланиях собеседник. — Дарэчы, у жыцці я не заўсёды размаўляю на мове, але лісты вырашыў пісаць па-беларуску. Здаецца, у мяне добра атрымліваецца.
Большинство адресатов Андрей выбирал так: оправлял весточки знакомым или знакомым знакомых. Что же касается незнакомцев, то с ними определялся по-другому: смотрел по году рождения. Останавливался на тех, кому 18−20 лет. Это, продолжает, люди одного с ним возраста, поэтому было ощущение: они точно поймут, о чем он хотел бы сказать.
— Дарэчы, аднойчы, калі я падрыхтаваў пісьмо і глядзеў, каму б яго адправіць, заўважыў, што ў аднаго з хлопцаў у той дзень якраз быў дзень нараджэння. Здаецца, ён святкаваў 19 год, — вспоминает собеседник. — Мой ліст паляцеў да яго. Паралельна я знайшоў яго у «ВКонтанте», напісаў туды — ён, калі выйшаў, адказаў мне.
За несколько месяцев Андрей получил три «фидбэка» на свои послания. Два в соцсетях и одно в конверте. Вот оно.
Автор письма обратился к Андрею по фамилии, поэтому Андрей попросил ее убрать. Фото в редакцию прислал Андрей
Добро пожаловать в реальность!