Власти любят говорить о социально ориентированной стране, а когда доходит до дела — умывают руки

Навумчык: 26 студзеня нічога ня зьменіць? Зьменіць. Сытуацыя для апанэнтаў рэжыму ня стане лепшай. І гэта трэба цьвяроза прызнаць

Карбалевiч: У зьяўленьні ў інфармацыйным полі Бабарыкі схавана некалькі завуаляваных сэнсаў. Розныя пасланьні робяцца беларускаму грамадзтву, Захаду

Класковский: Почему Бабарико предъявлен общественности именно сейчас? Главный адресат этой демонстрации — не электорат, а Запад

Можейко: Судьба Лукашенко во многом зависит какими будут договоренности о перемирии, и не факт, что они будут для него выигрышными

Несмиян: Российское общество гораздо более настороженно и даже враждебно относится к Югу и Востоку, чем к Западу

Фридман: «Если Лукашенко хочет, чтобы на выборы обратили внимание на Западе, было бы хорошо, если бы кто-то снялся с выборов. А именно — он»

«Когда пушки в соседней стране замолчат, тревожность в Минске может увеличиться»

Каковы шансы Лукашенко на игру с Западом?

Фрыдман: Апынуцца разам з Расіяй за жалезнай заслонай, выдатна ведаючы іхні імперыялізм, Лукашэнку не хочацца

Турарбекава: Уплыў Ціханоўскай у асяродзьдзі дэмсілаў будзе зьніжацца, а на Захадзе — не

Михаил Подоляк: Есть две Беларуси. Мы всегда это понимаем

Карбалевич: Сможет ли режим Лукашенко в 2025 году вписаться в новую геополитическую реальность?

Рудкоўскі: Пасьля выбараў будуць спробы перагляду спосабу функцыянаваньня гэтай сыстэмы, які склаўся пасьля 2020 году

Андрэй Казакевіч: Калідор для магчымага паляпшэньня адносінаў Менску і Захаду вельмі вузкі