На совещании с судейским корпусом 19 ноября Александр Лукашенко щедро сыпал фальшивой патетикой. “Суды и судьи — органы и люди особые, обладающие огромной независимостью. Зависят только от закона“, — уверял деятель, который по Конституции назначает и освобождает от должности судей судов общей юрисдикции, пишет политический аналитик Александр Класковский.
Лукашенко козырнул перед аудиторией тем, что свои полномочия по формированию высших судов уже реализует Всебелорусское народное собрание (ВНС): “Некоторые из вас избраны на его предыдущем заседании“.
Действительно, согласно новой редакции Основного Закона, принятой в 2022 году, судей Верховного и Конституционного судов избирает ВНС. Но само оно не избирается народом, это карманный орган автократа. Так что по сути ничего не изменилось: судейский корпус Беларуси зависит именно от воли Лукашенко.
Как “молодой президент“ подминал под себя ветви власти
Восхваляя белорусскую судебную систему, правитель отметил на совещании: “По крайней мере, не допустили той глупости, которая сегодня наличествует у наших соседей — у поляков“.
Да, в Польше бушует конфликт вокруг Конституционного трибунала (КТ). Он порожден попытками разных политических сил сделать эту инстанцию более удобной для себя через кадровые решения.
В свое время партия “Право и справедливость“, придя к власти, нарушила ряд процедур формирования КТ. Но попытка правительства Дональда Туска восстановить законность также вызвала вопросы: насколько это укладывается в правовые рамки?
Однако принципиально важно то, что этот сюжет разворачивается в демократическом государстве — с конкурентной политикой, оппозицией, независимыми СМИ. Здесь сохраняются механизмы общественного и европейского правового контроля, позволяющие оспаривать действия властей.
В Беларуси три десятилетия назад тоже бушевал политический кризис. Верховный Совет тогда был относительно самостоятельной и довольно строптивой ветвью власти. Проявлял характер и Конституционный суд (КС) во главе с Валерием Тихиней.
В 1995–1996 годах КС признал не соответствующими Основному Закону 16 президентских указов. Но “молодой президент“, как кокетливо именовал себя тогда Лукашенко, велел своей вертикали этим решениям суда не подчиняться.
Парламентарии сопротивлялись наступлению автократии. И ровно 30 лет назад, 19 ноября 1996 года, в КС поступило обращение 73 депутатов Верховного Совета (нужно было не менее 70 подписей) с предложением начать процедуру смещения Лукашенко с должности президента. Проще говоря, тот оказался на грани импичмента.
И тогда он и его окружение стали действовать в фирменном стиле. Подписавших обращение депутатов начали обрабатывать: на кого-то давить, кого-то соблазнять пряниками. В итоге некоторые отозвали свои подписи, замысел импичмента рассыпался.
24 ноября 1996 года состоялся конституционный референдум, результаты которого Лукашенко объявил обязательными вопреки позиции того же КС. По итогам плебисцита, прошедшего с грубыми нарушениями закона, президент резко усилил свои полномочия, подмял под себя другие ветви власти. Верховный Совет был распущен, Тихиня и еще несколько судей КС в знак протеста ушли в отставку.
Лукашенко же сформировал угодную ему систему органов власти, действующую по принципу “чего изволите, милостивый государь?“
Почему Бабарико резко стал “вором“ и “взяточником“
В последующие годы правитель методично укреплял свой персоналистский режим. Суды стали частью репрессивного аппарата, державшего оппозицию в маргинальной нише. Появились политические узники.
Когда же в 2020-м грянули беспрецедентно масштабные протесты против фальсификации президентских выборов, вросший в свое кресло вождь режима решил окончательно расправиться с внутренними врагами. Суды поставили вынесение политических приговоров на конвейер.
Главным фигурам этого мирного восстания дали колоссальные сроки: Сергею Тихановскому — 18 лет, Виктору Бабарико и Николаю Статкевичу — по 14, Марии Колесниковой — 11. Вынужденные эмигрировать Светлана Тихановская и Павел Латушко заочно получили соответственно 15 и 18 лет.
Есть ли настолько наивные люди, которые поверят, что служители белорусской Фемиды чинили эти политические расправы, будучи абсолютно независимыми от воли назначившего их мстительного автократа?
При этом два месяца назад Лукашенко на встрече со спецпосланником американского президента Джоном Коулом безапелляционно заявил, что никаких политзаключенных в Беларуси нет: “Нет такой статьи в нашем законодательстве“.
Действительно, судьи режима исправно шьют схваченным за политику “экстремизм“, “терроризм“ и прочие подобные ярлыки, вкладывая в эти определения совсем иной смысл, чем это принято в правовых государствах.
Иных же формально обвиняют в экономических преступлениях. Классика жанра — дело Бабарико.
Его деятельность в главе “Белгазпромбанка“ двадцать лет не вызывала вопросов у белорусской Фемиды, а когда уволившийся банкир дерзнул посоперничать с Лукашенко на выборах и стал быстро набирать популярность — тут же стал якобы махровым взяточником и отмывателем средств, полученных преступным путем.
Правовой Чернобыль продолжается
“Правовой Чернобыль” — так назвал Тихиня последствия конституционного переворота 1996 года. Это выражение стало расхожим в устах критиков режима, говорящих о разрушении правовой системы страны.
Ее декоративные изменения, предусмотренные Конституцией 2022 года, сути не меняют. На сегодняшнем совещании Лукашенко, например, с пафосом заявил: “Мы вышли на новый уровень в защите прав и свобод граждан, введя институт прямой конституционной жалобы“.
По состоянию на сентябрь КС получил 265 таких обращений. Среди наиболее частых тем — вопросы административной ответственности, наследственных прав на жилье, споры о налогообложении доходов физических лиц.
Да, у белоруса, вероятно, есть возможность разрешить таким образом некие коллизии бытового уровня. Но послушные автократу институты не защитят права тех, например, кто лишен возможности получить или обменять за границей белорусский паспорт. Равно как и тех, кого режим судит заочно или после “помилования“ (в обмен на калий) выбрасывает из страны без документов.
Перечень попранных прав и свобод политически нелояльных граждан можно продолжать и продолжать. Они фактически поставлены вне закона.
Своим политическим противникам Лукашенко предлагает один путь: ползти на коленях — и тогда, возможно, надолго не посадят.
Сегодня он вернулся к теме своего сентябрьского диалога с Коулом. Мол, “беглые“ льют в уши американцам, что в Беларуси то и дело задерживают новых людей, “чтобы иметь обменный фонд“.
“Вот такую тему американцы подняли передо мной, на что я им жестоко ответил, просто резко: “Закон нарушит — будет сидеть“. Второе, что я им тогда сказал: “Я не допущу повторения 2020 года“, — поведал правитель.
Что ж, сказано откровенно. Фактически автократ признает, что использует закон как дубинку против инакомыслия. И что по-прежнему боится потерять кресло, которое пошатнули протесты 2020-го.
Под задачу удержания своей власти наряду с иными репрессивными инструментами он заточил и судебную систему. Правовой Чернобыль продолжается.
Добро пожаловать в реальность!