Политолог, бывший сотрудник Администрации Президента Беларуси Анатолий Котов на Радио «Свобода» анализирует, как Александр Лукашенко вынужден будет столкнуться с последствиями своего участия в ситуации с бунтом Пригожина, заявляет, что вагнеровцы — это серьезный конкурент для белорусских силовиков, и считает, что Путин не забудет момент своего унижения.
— На фоне новых заявлений Лукашенко о ситуации вокруг вагнеровцев в Беларуси, а также с учетом того, что уже прошло некоторое время после событий вокруг «бунта» Пригожина - можно более обоснованно и доказательно делать выводы по поводу того, что же это было и какие последствия наиболее проявляются. Какая версия событий ближе к реальности - тем более, что версии Лукашенко и Кремля сильно расходятся?
— Примечательно, что не только версии Кремля и Лукашенко расходятся, однако и разные версии от самого Лукашенко сильно отличаются. Буквально несколько дней назад он говорил, что Путин собирался «мочить» Пригожина, а сегодня уже заявляет, что Путину это не нужно было.
Все это свидетельствует о том, что роль Лукашенко в этих событиях довольно незначительна. Я бы не сказал даже, что он был каким-то посредником. Просто он был лицом с довольно высоким статусом, которое не жалко было использовать. Известно, что первую скрипку во всей этой коммуникации российских властей с Пригожиным играл губернатор Тульской области России Алексей Дюмин.
— В отличие от Дюмина, у Лукашенко было одно формальное преимущество: он управляет юридически независимой территорией, куда можно «уйти».
— Это тоже. Но очевидно, что никакой решающей роли он не исполнял. Фактически он был поставлен перед фактом. Вряд ли он говорил: «Давайте ко мне в Беларусь!». Даже заявления Лукашенко показывают, что он не очень этому рад. Скорее всего, ему было сказано Кремлем: «Ребята у тебя перекантуются определенное время, когда будет такая потребность».
— Похоже, что Лукашенко тогда получил и использовал свои «15 минут славы», а теперь разгребает последствия этого своего участия. И активно пытается открутить назад, всячески показывая, что вагнеровцы ему здесь в Беларуси особо не нужны.
— Фактически Лукашенко не знал, на что «подписался», когда соглашался принять вагнеровцев в Беларуси, не взвесил определенные риски. То, что наемники будут существовать за свой собственный счет — это нереально, это не соответствует сути наемников, частных военных компаний. Кто-то должен заплатить за них. А Лукашенко привык к тому, что россияне платят всегда ему. Но вагнеровцы не будут платить Лукашенко — это не их модель существования.
И когда сегодня Лукашенко сказал, что Беларусь предложила вагнеровцам несколько площадок, а те отказались, это свидетельствует, что они не те, кто подчиняется Лукашенко. Это структура, которая сама выбирает на территории другого государства, где и как они будут функционировать. На это следует обратить особое внимание: не он диктует условия, а ему их диктуют.
— Как могут отреагировать на появление ЧВК Вагнера в Беларуси белорусские силовики? Кажется, что им это не очень понравится. Они привыкли быть хозяевами в стране, а здесь появляются вооруженные люди, которые никому не подчиняются.
— Вагнеровцы — это серьезный конкурент для белорусских силовиков. Силовики привыкли господствовать на внутрибелорусском поле, которое было разделено между различными структурами — кто где собирает дань. А здесь в Беларуси появляется сила, которая неизвестно кому подчиняется (но известно, что она не будет подчиняться никаким белорусским силовикам).
Можно по-разному относиться к произошедшему в России, но то же самое может произойти и в Беларуси в случае какого-то конфликта. И с ними договориться будет невозможно, так как они организованы, и — в отличие от белорусских силовиков — умеют воевать и не боятся это делать. Для них российские силовики не были авторитетом во время войны, а тем более белорусские паркетные генералы. Это не тот контингент, с которым они будут разговаривать на равных, а тем более подчиняться.
Белорусские силовики понимают, что это серьезный риск, который появился в стране под гарантии Лукашенко.
— В результате участия в развязывании бунта Пригожина Лукашенко снова зазвучал в российском информационном пространстве. Он любит такие вещи, живет ими. Последний раз это получилось случайно, исключительно по причине необычной ситуации, или он намеренно проводит такую стратегическую линию? У него есть желание политически пережить Путина?
— Пережить Путина — это одна из очевидных целей Лукашенко. Физически, политически. Это дает ему больше вариантов для собственного политического будущего.
Я не верю, что Лукашенко имеет какие-то существенные шансы на внутрироссийском политическом поле. Лукашенко озвучил свою версию произошедшего, где выступил чуть ли не единственным защитником России. В результате Кремль был вынужден его опровергать. Но в пиаре тот, кто первый сделал заявление, имеет преимущество, лучшие результаты. Думаю, Лукашенко будет и впредь поддерживать определенный интерес к своей личности.
— Действительно, российская пропаганда вынуждена «корректировать» версию Лукашенко по поводу событий с бунтом Пригожина. Затаит ли обиду на Лукашенко Путин за то, как тот представил эту версию? Или для Кремля это стало привычным за все прошлые годы?
— По-моему, сейчас немножко другой случай. Ведь все прежние конфликты (нефтегазовые, молочные и другие войны) никогда не выставляли Путина слабаком. Это был конфликт между сильной Москвой, которая с позиции старшего брата давит на младшего неказистого.
А в ситуации с «Вагнером» Лукашенко фактически оскорбил Путина и многих из высшего руководства России. Мол, все попрятались, и только благодаря ему Россия была избавлена от смуты. В этом и есть определенная разница. Месть от Путина будет, но не сразу.
Добро пожаловать в реальность!