Милитаризация региона в последние месяцы очевидна не только экспертам и аналитикам: военные новости в топе как с этой стороны границы, так и с другой, военная риторика в ходу и в СМИ, и у представителей власти.
Учредитель и директор Совета по международным отношениям «Минского диалога» Евгений ПРЕЙГЕРМАН в интервью газете «Белорусы и рынок» отмечает, что сегодняшняя ситуация в регионе «как бы это, может быть, алармистски ни звучало, попахивает военными конфликтами».
— И в этом главная опасность для Беларуси, потому что географически мы находимся в зоне пересечения непосредственных интересов двух военно-политических блоков и теперь уже являемся не просто частью этого региона, но еще и частью большой региональной проблемы. Произошло фактическое разрушение предыдущей позиции Беларуси, которая сводилась к максимальному снижению напряженности через ситуативный нейтралитет и активное развитие механизмов — как двухсторонних так и многосторонних — в области транспарентности и безопасности. Теперь же, особенно на фоне этого миграционного кризиса, мы слились в единую цепочку конфликтных эпизодов во всем регионе. Мы дополнили дугу напряженности, начинающуюся в Крыму и Донбассе. И без собственно конфликта всему региону нынешнее развитие ситуации грозит системными изменениями с долгими, глубокими и болезненными во всех смыслах последствиями. Хотя бы потому, что милитаризация требует денег, которые могли бы пойти на обеспечение благосостояния людей.
Ничто на земле не проходит бесследно. В международных отношениях, в международной безопасности есть логика, есть механика, это не та сфера, где можно надеяться на реализацию каких-то фантастических сценариев, какими бы прекрасными они ни представлялись. Было совершенно очевидно: если Беларусь входит во внутриполитический клинч, то оппозиция направится за помощью на Запад, власти же будут апеллировать к России. Естественно, тема для такой апелляции — все, что касается региональной безопасности. Также было очевидно, что если внутриполитический конфликт в Беларуси перейдет в затяжную стадию, следствием станет геополитизация и милитаризация этого сюжета. Соответственно, официальный Минск будет коренным образом изменять свою линию поведения в региональной безопасности, особенно если будет подвергаться санкционному воздействию. В этих условиях единственная надежда — на то, что большие игроки за счет дипломатических усилий смогут просто приостановить эту эскалацию, хотя бы на какое-то время. Тогда у Беларуси появится возможность немножко вздохнуть свободнее и начать снова думать более долгосрочно-стратегически. В условиях постоянного давления внутриполитических обстоятельств, естественно, белорусские власти не могут думать долгосрочно, они действуют краткосрочно. Для всех будет важно, если мы сможем получить какую-то паузу. И тогда, возможно, даже здесь, в Минске, можно будет как-то немного переключить эту дискуссию с милитаризации и, если хотите, военщины на какие-то долгосрочные, дипломатически ориентированные рельсы.
Что касается недавнего разговора Байдена и Путина, то, думаю, пока рано о чем-то судить, хотя очевидно: хорошо уже то, что этот разговор состоялся. Хотя бы частично здесь и сейчас хоть на какое-то непродолжительное время он чуть приостановил дальнейший рост эмоций. Но понятно, что здесь проблема системная, Россия фактически сформулировала, чего она хочет, и это было нам понятно давно: устойчивых гарантий по поводу того, что российские интересы в области безопасности в том формате, в каком видит их Москва, будут учтены. Что вся тема с расширением инфраструктуры НАТО на Восток прекратится вообще, и речь здесь не только о членстве, но и о «военном освоении», как называет это Москва. Очевидно, что таких гарантий со стороны США или НАТО не может быть в принципе. Но так же очевидно и то, что дискуссия, связанная с этими темами, все-таки может начаться. Поэтому, надеюсь, что и это как минимум позволит хотя бы временно приостановить нарастание напряженности. Когда скорость в таком кризисном варианте растет, тотальный контроль ситуации невозможен, достаточно какой-то новой спички, чтобы риторический кризис превратился в настоящий военный. И мы подошли к этому как никогда близко.
Добро пожаловать в реальность!