Аналитик Белорусского института стратегических исследований Вадим Можейко в интервью "Свободе" приводит 4 причины по которым власть сделала ставку на репрессии, рассуждает, к чему может привести возвышение силовиков, и заявляет, что Лукашенко до сих пор не нашел удачного для себя варианта транзита власти.
- 18 августа состоялись очередные задержания белорусских независимых журналистов, власть продолжает "секторальные" репрессии, когда задерживают не отдельных людей за какие-то конкретные действия, а просто за работу в какой-то структуре, например в независимых СМИ. Власть продолжает свою стратегию массовых репрессий. Одни называют это местью гражданского общества, другие видят в этой стратегии довольно рациональные мотивы. Как бы вы объяснили эти мотивы?
- Во-первых, поставлена цель разгромить всех тех, кто властям неприятен, прежде всего общественные организации и независимые СМИ. Достать телеграмм-каналы, которые работают из-за рубежа, они не могут, поэтому выбирают мишени, которые достижимы, которые внутри страны.
Во-вторых, это попытка вызвать страх в обществе - когда бьют по одним, а бояться должны все другие, которые должны понимать, что легко могут стать следующими. Сотрудники БелаПАН, к которым пришли 18 августа, в своих прежних высказываниях в соцсетях признавали, что прекрасно понимают, что могут стать следующими, но продолжали профессионально выполнять свою работу.
В-третьих, репрессии - это "ответ" на санкции. Минск пытается продемонстрировать, что он не меняет своего поведения, не сгибается, а лишь усиливает репрессии, чтобы показать, что «вы не можете нас наклонить».
Четвертое - это желание некоторых силовиков выслужиться, получить очередную звездочку на погоне. Такой силовик прикидывает, кого бы еще репрессировать, где бы еще найти "врага народа". Поэтому иногда здесь нет никакой стратегии, а просто силовики ищут, к кому бы еще прийти.
- С этой точки зрения, в какой ситуации власть будет вынуждена (или под давлением внутренних или внешних обстоятельств) уйти от ставки на репрессии? Что может принудить к этому?
- Парадокс ситуации в том, что политический кризис в Беларуси сегодня процентов на 90 поддерживается исключительно действиями властей. Несмотря на всю риторику, что они победили, продолжаются репрессии и задержания, разгром негосударственных организаций и прессы. То есть власть заявляет, что все в обществе спокойно, а сама только подстегивает кризис своими действиями.
Конечно, в стратегическом смысле власть заинтересована, чтобы нормализовать ситуацию, привести ее в некое равновесие. Но похоже, что сейчас она этого не рискует делать. Ведь репрессии уже разогнаны, и в таких случаях они работают по каким-то своим внутренним законам. И здесь стоит напомнить, что всегда в истории массовые репрессии продолжались тем, что под репрессии попадали те, кто репрессировал других.
Но власть боится прекратить репрессии, ведь непонятно, что будет дальше, как поведет себя общество. Власть уже имеет опыт, когда после страшных зверств и пыток 9-12 августа 2020 года они вынуждены были прекратить репрессии - и в ответ получили рекордные по массовости марши протеста 16 и 23 августа. В итоге сейчас властям и прекращать репрессии страшно, и увеличивать их страшно, так что получается ни рыба ни мясо.
- Вы сказали, что в сегодняшней Беларуси репрессии уже работают по каким-то своим внутренним законам. Может ли такая ситуация нести какую-то угрозу самому Александру Лукашенко? Может ли он чувствовать, что силовики усилились настолько, что в какой-то момент могут подумать, что он им не нужен? Или это не о белорусских силовиках, которые умеют только выполнять приказы и не способны задуматься о собственной политической силе?
- Традиционно белорусские силовики не имеют политических амбиций - по крайней мере, никогда этого не демонстрировали. Но с другой стороны, понятно, что в любой стране, где случился военный переворот или его попытка, когда-то это случилось впервые. Сейчас силовики - фактически единственная опора для Лукашенко. Но это непривычно и ненормально для его политического состояния. Раньше обычно было, что силовики довольно часто меняются на своих должностях, не имеют политического влияния и уравновешивают друг друга. А теперь силовики стали незаменимыми для политического выживания Лукашенко, который декретом «на случай своей смерти» усилил их статус.
Это в чем-то похоже на ситуацию с внешней политикой, где Лукашенко тоже всегда пытался балансировать между западным и восточным вектором, но теперь восточный вектор усилился непропорционально. Так что усиление силовиков, которое сейчас происходит, стратегически для Лукашенко опасно.
- Лукашенко уже неоднократно объявлял о транзите власти, на это будет направлен объявленный конституционный референдум. Но последние недели в его высказываниях звучат нотки, что нынешняя Конституция не такая и плохая, так ли уж необходимо что-то менять и так далее. Возможен ли вариант, что он откажется от всех своих публичных обещаний и отменит любую форму транзита власти?
- Лукашенко понимает, что нужен какой-то транзит, но внутри себя ничего менять не хочет и не представляет, как это сделать. Проблема в том, что Лукашенко ищет и не может найти приемлемый для себя механизм транзита власти, при котором он бы сохранял влияние на систему. Так пойти, чтобы не уходить.
Тот вариант, где он становится председателем президиума Всебелорусского собрания, показывает, что фаворитом пока является казахстанская модель, по которой пост покинул Назарбаев. Возможно, этот вариант остается для него основным - но не потому, что он настолько удачен, а потому, что нет лучших.
Можно напомнить, что Назарбаев пошел сам, по своей инициативе, а не под давлением улицы и иностранных партнеров. Но даже тот уход не состоялся спокойно: были массовые акции, были политические столкновения, проблемы с родственниками, в том числе с дочерью Назарбаева.
Очевидно, что у Лукашенко в таком варианте ухода проблем будет еще больше. Существует риск, что такой транзит станет неконтролируемым и что конфигурации элит начнут строиться без участия Лукашенко. Конечно, он этого боится. И поскольку удачного идеального варианта транзита он не имеет, то затягивает время с надеждой, что какие-то обстоятельства изменятся и сложится более благоприятная ситуация. Но с другой стороны, возможно совсем другое - если он будет пытаться бесконечно откладывать этот момент, то, наоборот, может стать хуже, и тогда тот самый вариант придется осуществлять в более сложной ситуации.
Виталий Цыганков, "Свобода"
Перевод с бел. — EX-PRESS.BY
Добро пожаловать в реальность!