Лукашенко видит главную угрозу для своей власти в протесте трудовых коллективов

Лукашенко отверг предложенный правительством вариант экономического развития на следующий год, который независимые эксперты признали наиболее рациональным. Правительство предложило не гнаться за валовыми показателями, а главной целью объявить финансовую стабилизацию, борьбу с инфляцией.

Однако президент поставил задачу повысить валовой внутренний продукт (ВВП) на 5-5,5%, а инфляция не должна превысить 22%. Эксперты считают, что эти цели взаимоисключающие. Чтобы достичь такого роста ВВП, требуется эмиссионное накачивание экономики. А это вызовет значительную инфляцию и девальвацию. Чтобы бороться с инфляцией, нужно прекратить денежную эмиссию. Но при этом варианте не будет роста ВВП.

Почему Лукашенко принял такое решение? Потому что он не разбирается в экономике? Экономист Александр Чубрик задает риторический вопрос: "Какой смысл в росте ВВП, если это ведет к росту бедности?"

Действительно, с точки зрения экономической целесообразности смысла в этом немного. Но Лукашенко никогда не смотрит на процессы с такой позиции. Он всегда принимает решения в сфере экономики исключительно с точки зрения политической целесообразности.

Кроме популизма, сохранения образа защитника народа от «рыночного» правительства, традиционной привычки делать из чиновников жертвенных козлов, которые почему-то не выполняют правильные и мудрые приказы президента, здесь существуют и другие, более конкретные, даже рациональные факторы. Разумеется, рациональные с позиции его собственных интересов.

Прежде всего, валовые показатели - необходимый элемент нынешней социальной модели. Поскольку у руководителей госпредприятий нет стимулов для эффективной работы, то экономическая система может как-то приемлемо работать лишь при условии жесткого давления и контроля сверху. А валовые показатели - самые простые, понятные для контроля. Как еще можно проконтролировать, делать мониторинг работы тысяч предприятий и колхозов? Хотя в стране и гипертрофированные контрольные органы, их все равно не хватит, чтобы влазить в экономику каждого субъекта хозяйствования государственной собственности. А валовые показатели - на поверхности.

Второй момент. Легких решений в экономике для государственного руководства сейчас нет. Каждый из вариантов, которые разработало правительство, болезненный для населения. Лукашенко выбрал меньшее зло с точки зрения социальной, а значит - и политической стабильности, исходя из своих представлений об угрозах для власти.

Тот первоначальный вариант, который предложило правительство, предусматривал резкое сокращение финансирования госпрограмм, бюджетной поддержки промышленности, сельского хозяйства, замораживание зарплат. В результате многие заводы, колхозы, приученные к государственным дотациям, могли просто прекратить свою работу. А это массовая безработица. И люди, которые там работают, скорее всего, молчать не будут.

А Лукашенко видит главную угрозу для своей власти в протесте трудовых коллективов. Уличные акции оппозиции его меньше беспокоят, он знает, что с ними делать. Пока заводы работают, пусть и с небольшим заработком, социальная стабильность сохраняется. Если они остановятся, это приближение конца. Призрак апреля 1991 года, когда сотни тысяч рабочих стояли на площади Независимости (а Лукашенко это видел своими глазами из окон Верховного Совета), не добавляет спокойствия.

Заводы, которые остановились, надо продавать частным хозяевам. А это разрушает всю белорусскую социальную модель.

По сравнению с этим рост цен не так страшен. Повышения зарплат и пенсий вслед за инфляцией создает иллюзию заботы государства о своих гражданах. И главное, сохраняется социальная модель, ее не надо менять. Создается иллюзия, что она работает. А от правительства требуется управлять в привычном режиме и не пугать народ страшилками о курсе в 22 тысячи рублей за доллар.