Депутат из КГБ составил топ-6 угроз национальной безопасности

Петр Атрощенко — экс-заместитель начальника КГБ по Минску и Минской области. За время службы занимался борьбой с коррупцией и экономическими преступлениями. Теперь он член комиссии по национальной безопасности в Палате представителей.

Впрочем, про свою работу Петр редко говорит в прошедшем времени — подчеркивает, что принадлежит к спецслужбистам.

«Наша Нива» попросила Атрощенко порассуждать на тему главных вызовов национальной безопасности — о чем мы сегодня должны заботиться?

Предлагаем вам топ угроз безопасности по версии полковника.

1 место. Терроризм

«Как сотрудника правоохранительных органов, меня больше всего волнуют проблемы терроризма. Почему? То, что происходит, заставляет задуматься. Отдельные европейские страны заявляют даже о возможности изменения законодательства для предупреждения вызовов. Ведь что такое — три теракта в течение короткого времени?

Мы также приняли новую редакцию закона о борьбе с терроризмом. В чем-то речь идет об ограничении прав человека, но это вынужденно. Людей проблема терроризма очень волнует и в нашей стране, это страшно, его трудно предсказать. Поэтому я ставлю это на первое место.

2 место. Экономика

Когда я начинал совещание в отделе экономической безопасности, я всегда говорил: «Ребята, не будет экономики — не будет ничего». Сюда относим и снижение производства, рост цен, снижение инвестиционной активности. Малый объем инвестиций — это даже отдельным пунктом можно выносить. Все это ведет к ухудшению уровня жизни, социальной напряженности.

Коррупция? Я бы не выделял отдельно этот пункт. У нас местечковая коррупция, маленькая. Кумовство? Может быть, для этого и проводится оптимизация, чтобы обнаружить эффективность работников.

3 место. Изоляция

Изоляцию государства отнесем к политическим угрозам. Здесь множество факторов влияют на суть, распространенность изоляции, ее результаты. Но что это угроза — однозначно.

4 место. Информационная угроза

Информационная угроза — очень существенный момент. Сегодня такие масштабы обмена информацией, что целое государство можно смешать с грязью, скомпрометировать, обвинить. Любой вброс может быть воспринят как правда. Но я против замалчивания негативных моментов, ведь куда мы придем тогда?

Расскажу такую историю из жизни — в 1986 году я был старшим лейтенантом, служил в вооруженных силах. Был на суточном дежурстве с 30 апреля по 1 мая. И вот, иду домой, и мне по большому-большому секрету говорят, что произошло что-то страшное — взорвалась АЭС! Через пять дней! Это ужасно.

Что касается влияния иностранных СМИ на белорусскую аудиторию, то я скажу так — я член парламентского собрания союза Беларуси и России, мы уже несколько раз встречались с коллегами и говорили им о давлении на Беларусь с российских каналов, даже когда это все еще только начиналось — я про историю с Данквертом. И самое главное, что они [русские] про все это знают. И выводы из тех разговоров я сделал не как депутат, а как сотрудник силовых структур.

Но тут снова выплывает на первое место экономическая сфера — если мы станем богаче, то станет все сильнее — и наше телевидение в том числе, будем и мы кому-то диктовать тогда свои условия, может быть.

5 место. Эмиграция ума

Пусть меня трижды убеждают, что мы были лучше современной молодежи, это не так — они умнее.

Белорусская молодежь очень талантливая. В любой сфере можно найти человека, который многократно компетентнее тех, что 30 лет назад был в этом возрасте.

Пример из моей сферы — когда те парни, которые хотели стать силовиками [речь о Институте государственной безопасности], приходили ко мне на собеседование. Да, путали Лермонтова с Булгаковым, но по узким вопросам были очень компетентны. И так в любой сфере — программисты, исследователи и так далее.

Большое количество талантливой молодежи уезжает. И вот это — угроза. Здесь даже не демография — специалисты говорят, что после 2020 года у нас будет подъем — я конкретно про мозги, которых лишается страна.

Эти мозги можно задержать только признанием, это первое. Деньги — второй, но тоже существенный момент. Я все же считаю, признание и востребованность важнее.

6 место. Падение патриотизма

Почему молодежь не хочет в армию? Задавался этим вопросом неоднократно. Почему мы достигли того, чего достигли? Почему идешь по улице, а тебе навстречу девки с пивом? Почему заходишь в трамвай, а там два парня гордятся, что они за проезд не заплатили? Вы кого обули тем самым, государство? Так вы себя обули!

Это что, к нам пришло извне — от американцев, гадов, или от немцев? Да нет, это мы сами недоработали! Посмотрите на наших футболистов во время гимна, на глебов хваленых. А посмотрите на болгар потом.

Недостаточно работаем в этом направлении, мне кажется. Вы правильно говорите, что нам есть чем гордиться — стыдно не знать про первую Конституцию в Европе, или про Скорину, или про Бориса Кита.

Я вам так скажу, я лично уже говорил с дочерью, чтобы отдать внуков в белорусскую школу. Мы с ними пытаемся говорить по-белорусски, чтобы они понимали язык, хотя им только по три года с половиной.

Но нельзя, я думаю, брать меч и рубить — скажем, ставить задачу, чтобы к 2050 году все заговорили по-белорусски. Это не самое главное, но и то, что я все время не говорю по-белорусски, не мешает мне знать историю своей страны.

От патриотизма, на самом деле, много чего идет. Эти идеалы нужны, чтобы уважать землю, свое государство. Зарплаты в конверте и уклонение от налогов — это же тоже от недостатка патриотизма в каком-то плане.

А можно ли быть патриотом под бело-красно-белым флагом? Знаете, символика — тоже не самый главный критерий независимости. Но мне избиратели часто задавали вопрос, как я отношусь к флагу, гимну, «Погоне». Я думал об этом и убежден, что если будет такая потребность — нужно провести референдум. Поверьте, и у меня знакомых, которые держатся этих символов, много.

Но мнения все же расходятся. Вы должны понимать, что много людей до сих пор живут в Советском Союзе. Им важны хотя бы частичные упоминания их прошлой жизни, когда был коммунизм, когда мы все жили в своем закрытом углу и ни о чем не знали.

Я думаю, что если бы такой референдум состоялся сегодня — то еще бы победила постсоветская символика. Но едет машина с БЧБ-наклейкой — пусть едет.

А то помню, показали вратаря «Крумкачоў», а у него на перчатках БЧБ-полоски. Ну и что? Зачем кого-то провоцировать и заострять на этом внимание? Ну, и у меня майка с такими цветами тоже есть, а на рабочем столе вот стоит государственный красно-зеленый флаг. Могли ли бы сосуществовать два флага? Я думаю, что да, абсолютно.

А вообще, я восхищаюсь патриотами. Вот недавно встретил директора одного сельского клуба, мы проходили через парк. Он показывает озеро заброшенное, говорит, я договорился с минским коммерсантам, он здесь пляж сделает, будут детки здесь плавать. А он сам из Балтии, здоровый такой парень физически.

Ну а я говорю — это же надо, вот ты не белорус, а так про здешние места заботишься. А он отвечает, мол, вы, конечно, извините, но если мне кто скажет, что я не белорус, я тому морду набью. Вот так!

А то некоторые настоящие белорусы только и ждут, пока у соседа корова сдохнет. Поэтому падение патриотизма я оцениваю как угрозу.

В конце беседы наш собеседник также отметил, что военные угрозы Беларуси он ставит на самое последнее место из всех возможных.