Белорусские власти пиарят Китай как стратегического партнера и окно в большой мир на фоне санкций и сужения западных рынков. Сейчас Минск готовит директиву о развитии двусторонних отношений на новую пятилетку. Александр Лукашенко ставит задачу “нарастить долю Китая в совокупном экспорте Беларуси“. Но при этом, как следует из заявлений правителя на январском совещании по вопросам сотрудничества с КНР, предыдущая директива на 2021–2025 годы не выполнена, пишет экономист Алесь Гудия.
Сухая статистика показывает, что импорт из Китая растет быстрее белорусского экспорта, причем отрицательное сальдо раздувается до рекордных величин. Хотя отдельные проекты и компании получают быстрые выгоды, экономика в целом платит все дороже — зависимостью от китайских поставок и вытеснением собственного производства.
Власти Беларуси любят рисовать Китай “железным братом“ — спокойным, надежным, якобы бесконечно благожелательным и перспективным. В официальной риторике Пекин — это и рынок будущего, и источник технологий, и дипломатический зонтик, который можно раскрывать в нужный момент.
Но реальная конструкция белорусско-китайских отношений гораздо сложнее, чем красивые лозунги о “всепогодном партнерстве“. Здесь переплетены торговля и политика, экономика и символика, а за восхвалением “стратегического курса“ скрывается совсем не романтичная арифметика: с Китаем Беларусь хронически торгует в минус. И этот минус неумолимо растет.
Именно поэтому разговор об отношениях с КНР — это не только про экспорт калия и очередные визиты делегаций. Это разговор о том, как устроена белорусская модель выживания после 2020–2022 годов: когда западные рынки и технологии сужаются, а Россия перестает быть единственным “старшим братом“ и превращается в экономический фильтр для многих логистических цепочек.
Да, Китай дает некое окно возможностей, но одновременно это источник зависимости — часто куда более жесткой, чем это принято признавать.
Когда нет альтернативы
Для белорусских властей Китай настолько важен, что отношения с ним регламентируются специальными президентскими директивами — под пятилетние циклы, в красивой упаковке и с набором правильных формулировок. Это очень “по-восточному“ — когда смысл отношений закрепляют не столько цифрами и институтами, сколько ритуалом уважения.
Однако Восток действительно дело тонкое: нынешний Китай — далеко не тот, каким был 20 или 30 лет назад. Он стал гораздо более жестким игроком, который умеет превращать внешнюю торговлю и инвестиции в политический ресурс. И точно не упустит выгодные позиции, если партнер сам приглашает его в свою экономику, одновременно теряя альтернативы.
Беларусь как раз оказалась в ситуации, когда альтернативы сужаются год за годом. Конфликт с Западом означает, что вследствие санкций ограничивается доступ к технологиям, оборудованию, компонентам и финансированию. В этих условиях китайский импорт не просто удобен — он часто становится критическим.
Отсюда и иллюзия: если Пекин помогает закрывать дефициты, значит, он без вариантов спасает белорусскую экономику. Но китайцы далеки от альтруизма. Они охотно продают свои товары, однако это не означает, что КНР автоматически станет источником передовых технологий или обеспечит равноправные условия торговли.
Перекос усиливается
Взглянем на ключевое: торговый баланс. Итоги последних лет не назовешь историей взаимной выгоды, скорее это сюжет все большего перекоса. Не в пользу Минска.
Картинка простая: Беларусь действительно увеличила экспорт в Китай (пик — 2023 год), но импорт оттуда рос быстрее — и в итоге дефицит стал структурным и ускоряющимся. Если в 2019-м минус был меньше миллиарда, то к 2025 году он перевалил за 5,5 млрд долларов. Это уже не временный дисбаланс, а модель торговли, где основной выигрыш на стороне китайского производителя и экспортера.
Еще красноречивее — динамика по месяцам. В 2023–2025 годах практически каждый месяц сальдо отрицательное, а в 2025 году дефицит к концу года усиливается: –573 млн долларов в ноябре и –604 млн в декабре. Даже в те периоды, когда экспорт подрастает, импорт остается настолько большим, что баланс не выравнивается.
Мы им — сырье, они нам — ширпотреб
Логика китайско-белорусской торговли в целом повторяет классическую схему отношений между индустриальным гигантом и меньшей экономикой, потерявшей доступ к альтернативным рынкам и технологиям.
Беларусь везет в Китай то, что относительно легко продать без сложной технологической кооперации: сырье и полуфабрикаты. В первую очередь — калийные удобрения, отдельные позиции агроэкспорта, иногда бывают краткосрочные экспортные всплески по специфическим товарам.
А Китай везет в Беларусь то, что производит массово и конкурентно: технику, комплектующие, электронику, товары широкого потребления, оборудование. Этот поток не просто больше по объему — он еще и постепенно поглощает внутренний рынок, вытесняя белорусских производителей.
Ключевой момент: передовых технологий в экономическом смысле Беларусь от Китая в нужном масштабе не получает. Китайцы поставляют то, что выгодно поставлять с их точки зрения. А технологически чувствительные сегменты — это всегда зона осторожности: ограничения, лицензии, контроль цепочек, геополитические риски.
И если западные технологии становятся недоступными, это не значит, что их на блюдечке поднесет Китай. Скорее он ограничится ролью поставщика минимально достаточных решений — иногда неплохих, иногда компромиссных, но почти всегда выгодных именно китайской стороне.
Выигрывают отдельные бенефициары, проигрывает экономика в целом
Важно разделять два уровня. На микроуровне отдельные белорусские компании действительно могут выигрывать от сотрудничества с Китаем: кто-то получает контракты, кто-то — доступ к оборудованию, кто-то — возможность быстро сделать экспортно-импортный проект “здесь и сейчас“. В публичном пространстве обычно именно эти истории и рекламируются.
Но на макроуровне цена распределяется иначе. Негатив от широкого притока импорта — это не проблема одной компании, а давление на целые отрасли: конкуренция на внутреннем рынке, ухудшение условий для национальных производителей, рост зависимости от внешних поставок. Выигрыш концентрируется у отдельных игроков, а издержки размазываются по всей экономике.
В итоге получается очередная “схемка”: точечные бенефициары на фоне системного минуса в торговом балансе. Что в конечном счете конвертируется в потребность финансировать дефицит — через долги, через валютные риски, через новые уступки.
Россия как фильтр
Во взаимоотношениях Минска и Пекина есть и политический слой. Беларусь пытается играть роль страны, которая одновременно:
демонстрирует лояльность Китаю и готовность поддерживать его инициативы на международных площадках,
сохраняет роль союзника России и — при необходимости — адвоката российских интересов в отношениях с Пекином,
продает себя как логистический и промышленный узел между Востоком и Западом.
Но после 2022 года последний пункт стал особенно проблемным: многие цепочки так или иначе идут через Россию. Даже чисто логистически Беларусь и Китай часто связаны российским коридором. А это означает дополнительную зависимость: Беларусь оказывается в ситуации, где Поднебесная — это “старший брат старшего брата“: Китай объективно сильнее, а Россия остается инфраструктурным и политическим фильтром.
Отсюда и парадокс: Минск временами пытается быть более верным вассалом, чтобы маневрировать между Москвой и Пекином. Но пространство маневра ограниченно, потому что экономические потоки и логистика завязаны на Россию, а Китай умеет ждать и считать — и не склонен платить за чужую политическую игру.
Цифры, различимые лишь под микроскопом
Есть еще один показатель, который особенно контрастирует с энтузиазмом госпропаганды. Доля Беларуси в китайской торговле мизерна. Да, она росла, особенно в 2023–2025 годах, но остается микроскопической.
По данным статистических служб КНР, доля Беларуси в китайском экспорте выросла с 0,072% в 2019 году до 0,191% в 2025-м, а доля в китайском импорте за этот период — с 0,044% до 0,064%. То есть Беларусь заметнее как покупатель китайских товаров, чем как поставщик в Китай. При этом в масштабе китайской экономики все эти цифры — статистическая погрешность.
И это объясняет многое. Китай может торговать с Беларусью жестко и прагматично, потому что риски невелики, а выгоды — стабильны. А вот Беларусь не может позволить себе такую же свободу: у нее меньше альтернатив, больше ограничений, меньше рыночной силы в переговорах. Так что приходится подлаживаться под “железного брата“.
Добро пожаловать в реальность!