Сбудутся ли надежды на щедрые плоды евразийской интеграции?

Вопросов много. Пойдет ли все-таки Россия на снятие тарифных и нетарифных ограничений, чего она потребует взамен и как это отразится на Беларуси? 

Заявление российского премьера Дмитрия Медведева на саммите глав правительств СНГ в Минске 31 мая прозвучало вроде бы оптимистично. По его мнению, существование экономических барьеров на внутреннем рынке невыгодно для всей тройки стран, входящих в ЕЭП, и для дальнейшего углубления интеграции их необходимо отменить. Это и должно произойти, согласно заявлениям Медведева, к 1 января 2015 года. 

Разговор о снятии барьеров в рамках Евразийского экономического пространства ведется уже давно. Можно вспомнить 2005 год, когда снятия ограничений на внутреннем рынке ЕЭП требовала от России тогда еще активно участвовавшая в этом объединении Украина. Но своего украинцы так и не добились, барьеры существуют до сих пор. 

Москва вынуждена в чем-то уступать 

Однако маловероятно, что развитие сюжета вновь пойдет по такому сценарию и дело закончится лишь обещаниями. Скорее всего, тарифные и нетарифные ограничения будут отменены. Этому есть несколько причин, как политических, так и экономических. 

Во-первых, Кремлю важно до 2015 года закончить все интеграционные начинания с наименьшим сопротивлением со стороны Казахстана и Беларуси. Для этого Москва пойдет на определенные уступки как Минску, так и Астане. 

Во-вторых, одним из основных интересов России ныне является как можно более полноценное участие Украины в ЕЭП. Позиция этой страны в качестве наблюдателя явно не устраивает Кремль, а попытки втянуть Украину силой пока не увенчались успехом. Исходя из этого, Москва попробует заманить Киев в евразийскую интеграцию пряником — выгодными и равными условиями для стран-членов. 

В-третьих, снятие экономических барьеров на рынке ЕЭП выгодно самим российским производителям, ведь после этого ни Беларусь, ни Казахстан не смогут ограничить доступ российских товаров на свои рынки. Так, еще в 2006 году Министерство экономического развития Российской Федерации в своем докладе указывало на факты дискриминации российских товаров на белорусском рынке. Нет барьеров — нет дискриминации. 

Пока же остается не совсем понятным, насколько снятие тарифных и нетарифных ограничений может коснуться экспорта нефтепродуктов. В заявлении Дмитрия Медведева не прозвучало ни слова на этот счет. 

Такой вывод сделала только белорусская сторона. Александр Лукашенко, встречаясь с участниками заседания глав правительств СНГ в Минске 31 мая, заявил: «Россия сделала очень серьезный шаг навстречу всем и заявила о том, что буквально через год-полтора, максимум к 1 января 2015 года, практически все тарифные ограничения, в том числе в нефтегазовой сфере, будут сняты». 

Но эксперты склонны считать, что Кремль если и пойдет на такой шаг, как снятие тарифных ограничений в нефтяной сфере, то только создав другой механизм получения прибыли с белорусского бизнеса на нефти. Или же в будущем потребует от Минска иных политических, экономических уступок. Российский бюджет в 2012 году получил от Беларуси в качестве экспортных пошлин на нефтепродукты 3,8 млрд. долларов, и терять такие деньги было бы глупо. 

Для белорусских властей вопрос снятия этих экспортных пошлин очень важен, от его решения в значительной степени зависит экономическое благополучие режима. Итоги первого квартала наглядно показывают, насколько просела белорусская экономика без растворителей и разбавителей. Кроме того, на носу выборы, которые безусловно потребуют больших финансовых вливаний — без этого рейтинг до нужного уровня не поднять. 

Создавая механизм возмещения утраченной выгоды от снятия экспортных пошлин с нефтепродуктов, Кремль вполне может воспользоваться уже существующей схемой распределения пошлин на импортные товары. Это означает, что прибыль от экспорта нефти и нефтепродуктов будет распределяться между Казахстаном, Россией и Беларусью в определенном процентном соотношении. В этом случае Минск может рассчитывать не более чем на 5-6%, примерно как и в случае с ввозными пошлинами. В сложившейся экономической ситуации для белорусского руководства это лучше, чем ничего. 

Однако, получая возможность свободной продажи нефтепродуктов, Беларусь упирается в другую проблему: инструментов защиты отечественной продукции попросту не будет. Белорусским властям придется разрываться между возможностью получения прибыли от продажи бензина и солярки и интересами защиты собственных производителей. 

Если все-таки подобное решение примут, отечественным государственным предприятиям будет туго. Сбыт продукции многих из них обеспечивается за счет фактически закрытой для небелорусских производителей системы госзакупок. В случае отмены тарифных и нетарифных ограничений такая схема станет невозможной. 

Кроме того, в обмен на снятие экономических барьеров и свободный экспорт нефтепродуктов Москва может потребовать от Минска определенных уступок как в политической сфере (углубление интеграции), так и в экономической (приватизация). 

Однако, судя по всему, пока белорусские власти не задумываются о возможности таких последствий.