Венедиктов: Протасевич заложник. И какие заявления делают заложники во всем мире, находящиеся под страхом смертной казни, не мне вам говорить

А что если Москва не блефует, а ждет, пока режим Лукашенко доведет страну до развалин, чтобы за пару рублей перенять белорусское государство?

Виталий Цыганков: Каждое утро, когда я просыпаюсь, с удовольствием думаю, что сегодня не пришли, и этот день я скорее всего проведу на свободе

Халезин: Если тебя взяли, максимально потяни время, чтобы твои друзья могли ликвидировать какие-то нюансы деятельности, а потом говори

Шрайбман: В спешке собираю вещи и выбираюсь из страны. Пришлось пойти на очень некомфортное решение – уехать

Иноземцев: Если Мазепин действительно пытается изменить режим в Беларуси, то он, наверное, и в России довольно сильно рискует

Политолог: Вряд ли власть будет передана сыновьям, скорее каким-то преемникам

Эксперт: С Протасевичем хорошо проработали психологи. Его будут склонять к формальному сотрудничеству. То есть к алгоритму работы по Воскресенскому

Халезин: У каждого из нас свой болевой порог, свой нравственный лимит. Можно ли осуждать Рому Протасевича? Нет

Егор Лебедок: Не знаю откуда, но у многих беларусов возникла иллюзия, что чем ближе конец режима Лукашенко, тем должно быть все легче

Максим Шевченко: Лукашенко сознательно это все организовал, чтобы присоединить Беларусь к России в обмен на личную судьбу свою и своего сына

Мацкевич: Куда мне деться от этого вопроса, от этой боли и скорби

Класковский: Режим демонстрирует силу, мстительность и зашкаливающую жестокость, но его ресурс не бесконечен

Министр информации Перцов заявил, что предстоит «ликвидировать пробелы и узкие места» в работе СМИ

Мацкевич: Режим намекает всем, что пора валить