Журналист и документалист — о том, почему большинство жителей России приняли войну.
— Я всегда знал, что есть какая-то красная черта, после которой я уеду. Или это будут уже какие-то расстрелы в стиле 30-х годов или репрессии, зашкаливающие, когда это уже опасно для жизни. И я скорее думал, что к этому все придет, — говорит Андрей Лошак в интервью каналу Ищем выход. — Но оказалось, что в стране наступил фашизм…
По словам документалиста, почти все, кто работал над фильмом «Разрыв связи» (истории семей, расколовшихся из-за полярных мнений о войне), уехали из России или сидят на чемоданах, а исход журналистов, операторов, документалистов из страны приближается к тотальному:
— Честно говоря, с ужасом думаю, что будет дальше. Потому что, судя по тому, как цементируется этот репрессивный режим, как все больше задействуются репрессивные механизмы и как все больше требуется не только единомыслия, но присягания уже на верность, мне кажется, что там просто в какой-то момент не останется никакой возможности работать.
Журналисты и политики, вынужденные эмигрировать, рано или поздно отрываются от контекста происходящего внутри страны и перестают чувствовать, что происходит с «глубинным народом». Возможно ли в этих условиях достучаться до людей, которые живут телевизором, переубедить их?
— Это вопрос на миллиард долларов, — говорит журналист. — Наверное, у меня нет четкого, готового ответа, возможно ли донести до людей тот ужас, в котором оказалась наша родина, ту катастрофу, которая с ней произошла. Они пока этого не понимают. И еще меньше, конечно, понимают важность того, какая политическая система в стране.
Отсутствие свободы, прав и свобод гражданских и так далее — все это для абсолютного большинства населения эфемерная субстанция, которая, как им кажется (и всегда казалось, и эту мысль всячески внушали), к ним не имеет никакого отношения. Поскольку демократия в России стала ритуальной: вот есть типа парламент, есть типа выборы, но на самом деле это все не выборы и не парламент. И люди свыклись.
А еще внушают, что так же все происходит в Америке, во всем мире, нигде на самом деле нет никакой демократии, а все это игры элит. Вот с этими они и живут. И мне непонятно, как это разрушить. Решить вопрос в условиях авторитарной диктатуры, мне кажется, совершенно невозможно.
Я сужу по тому, как была принята в целом война в России. По сути, все наши усилия были сведены к нулю тем, что люди ее приняли. Не то что поддержали — именно приняли, посчитали это возможным и смирились с этим. А многие и поддержали.
Вижу по фильму, который сделал в прошлом году, «Разрыв связи»: никто из тех, кто был за войну, кто был с той стороны баррикад, не изменил свое мнение. И это страшно и выбивает почву из-под ног, и уже не очень понимаешь, из-за чего ты все это делаешь.
Думаю, все, что мы снимаем, это для истории, чтобы потом была произведена работа над ошибками. Как мы это допустили и почему, и что сделать, чтобы этого не произошло никогда в будущем.
Нельзя наказать полстраны. Это то, с чем столкнулись немцы, и у них процесс денацификации растянулся на десятилетия. А первое десятилетие все те люди, которые не только в это верили, но и убивали, участвовали в военных преступлениях, они были добропорядочными членами общества, бюргерами, которые занимали высокие посты, работали в судах, полиции и так далее. Потому что «других немцев для вас у меня нет». Откуда их брать-то?
По крайней мере, с теми людьми, которые заблуждались, с ними ничего не надо делать. Они просто должны будут жить в новой реальности. И ответственность будет лежать не на них, потому что большинство более-менее везде одинаковое, а на том меньшинстве, которое ведет в любом обществе страну куда-то.
Они должны будут придумать те формы, чтобы уже, наконец, в российском менталитете закрепились понятия о важности свободы как ценности, свободы прав человека — то, что им и кажется какой-то лабудой, которую с Запада принесли, а на самом деле, нам этого ничего не нужно, у нас свой пусть. Вот ни хрена: надо забыть про этот свой путь, вернуться к проверенным механизмам, которые уже доказали свою эффективность и гуманность.
Это огромная работа. И все будет зависеть от того, как наше общество, те, кто это понимал, кто находится сейчас в состоянии изгоев в России, — как они эту работу проведут.
Добро пожаловать в реальность!