Мы заражены вирусом пропаганды

Первый вариант — вообще не смотреть новостные программы по телевидению. Особенно если ты не закален, не искушен, не обладаешь способностью анализировать, сравнивать и не можешь отделить пропаганду от фактов.

Второй вариант — учиться самому анализировать события и вырабатывать свою точку зрения. Это сложно, но возможно.

Верить, что украинские войска распяли ребенка на глазах у всех, когда эта информация не подкреплена никакими документами, могут только совершенно дикие люди. Это небылица для тех, кто смотрит «Битву экстрасенсов» и верит в бесконечное количество ведьм и привороты за один сеанс. Все это удел примитивных личностей. В этом смысле мы недалеко ушли от Африки.

Думающий человек не поверит на слово, ему будут нужны факты.

Откуда взялась у нас слепая в вера в то, что говорят по телевизору? Мне казалось, что в сегодняшний век тонких информационных технологий это уже невозможно! Но человеку легко и приятно есть, что дают. Сидя за компьютером, он даже не попытается набрать в что-то поисковой строке.

Я говорю про российскую пропаганду, а не про украинскую, потому что я российский гражданин. Мне важно, что происходит здесь, у меня на родине. Да и не врут украинские СМИ в такой степени. Если у нас уровень пропаганды взять за 100%, то у них от силы наберется 20%. Там есть искажения, но нет небылиц и бреда, вытесняющего реальность напрочь.

Профессор Валерия Сергеевна Мухина еще в конце 1960-х поставила опыт. Детей кормили соленой кашей, и все они говорили: «Какая сладкая каша!» Их так подговорили. Один мальчик этого не знал. Когда очередь доходила до него, он пробовал эту соленую кашу и отвечал, как все, что она сладкая. Это называется конформное поведение. Он говорит неправду, чтобы не отличаться от всех других.

Российское общество сегодня комформно и податливо. Пропаганда страшна, когда она вытесняет и заслоняет собой реальность. Тогда человек уходит во власть пропаганды,  нарушаются его сознание и мировосприятие. В этом и есть преступление пропагандистов.

Все общества податливы к пропаганде. Но чем общество более развито, цивилизованно и культурно, тем пропаганда должна быть изощреннее. Чем общество более примитивно, серо и бескультурно, тем оно больше подвержено примитивной пропаганде. Мы оказались примитивными, необразованными и серыми. Это было всегда.

Но в Советском Союзе пропаганда жила в параллельном слое, существовало понятие второй культуры. Мы знали, что это пропаганда, и относились к ней соответственно. Пропаганда не превращалась в реальность. Красные флаги, портреты Ленина, партийные собрания — никто всерьез это не воспринимал. Под столом играли в морской бой и читали самиздат Набокова и Солженицына. Было две культуры.

В психиатрии есть понятие «индуцированный бред». Это когда душевнобольного человека окружают его друзья и родственники, для которых он является авторитетом. Они верят в то, что он говорит. Его бред для них является истиной. Он говорит: «Я видел, как марсиане прилетели, высадились на Тверской, их было 100 человек, они все оранжевые, и головы у них зеленые». У него это бред, а они ему верят и говорят: «Ну, почему мы не должны верить Сергею Петровичу Сидорову? Мы его очень уважаем, мы не можем ему не доверять! Если он говорит, что видел их вчера вечером, значит, так и есть!» Это и называется индуцированный бред.

Сами они не являются душевнобольными, но они являются носителями бреда этого Сергея Петровича. Разубеждать бредового больного нельзя и бессмысленно. Если близкий человек или психиатр будет объяснять больному, что тот бредит, то он станет его врагом. Чтобы сохранить контакт с бредовым больным, психиатрам рекомендуется не разубеждать, а соглашаться с ним, быть мягким и лечить его медикаментозно.

И сейчас наше общество индуцировано вирусом пропаганды.