Председатель Объединенной гражданской партии, подполковник милиции запаса и бывший политзаключенный Николай Козлов начал работу в должности «министра внутренних дел» в Объединенном переходном кабинете. В большом интервью «Белсату» политик рассказал, почему считает, что протест в 2020-м был близок к идеальному, что думает о критике в адрес Тихановской, в какой атмосфере живут силовики в Беларуси и почему сам выбрал жить в Бельгии.
Николай Козлов родился 5 января 1967 года в Воложине, вырос в Несвиже. Окончил Новосибирское высшее военное общевойсковое училище, служил в Закавказье и Средней Азии, принимал участие в миротворческой миссии во время карабахского конфликта. После распада СССР вернулся в Беларусь и начал службу в уголовном розыске. В 2009 году Козлов уволился из органов внутренних дел в знак протеста против фальсификаций во время парламентских выборов в Беларуси, свидетелем которых был лично. После этого присоединился к общественно-политической деятельности, за что неоднократно подвергался преследованиям: против него фабриковались политически мотивированные административные и уголовные дела. С 2012 года – член Объединенной гражданской партии, с июля 2016-го был заместителем председателя, а с 2018-го – председателем партии. В 2021 году Николая Козлова лишили специального звания, а затем осудили на три месяца ареста. В 2022-м приговорили к 2,5 года лишения свободы. Козлова признали политзаключенным, он полностью отбыл назначенное наказание. Во время заключения подвергался давлению со стороны администрации могилевской исправительной колонии № 15, неоднократно помещался в карцер и ПКТ, имел проблемы со здоровьем. После освобождения в 2024 году некоторое время оставался в Беларуси, однако, по причине угрозы нового уголовного дела, был вынужден выехать за границу.
«К инициативам типа плана "Перамога" отношусь скептически»
– Какова была ваша личная мотивация идти в кабинет – что для вас стало решающим аргументом?
– Я из оптимиста превратился в реалиста. Очень внимательно наблюдаю, как деградирует Россия и как вместе с нею Беларусь. Нам просто необходимо подготовиться к тому времени, когда все это рухнет. Я в это верю. Это моя основная мотивация – сделать максимально много, к началу переходного периода, – а это будет очень сложное время, которое заложит основу тому, в каком направлении будет двигаться Беларусь. Мне кажется, что я как человек, достаточно давно вовлеченный в политику, должен сделать все, чтобы Беларусь стала независимой, демократической, европейской страной. Именно поэтому я пошел в Кабинет. Кроме того, необходимо восстанавливать законность и правопорядок – то, что сейчас разрушено. На мой взгляд, сегодня в Беларуси нет ни того, ни другого. Есть только беззаконие.
– Какие приоритеты для вас ключевые в этой должности?
– Важно подготовить нормативную базу для реформ, включая реформы МВД. Мы понимаем, что нынешнее состояние МВД неприемлемо для нормальной, цивилизованной страны. К изменениям нужно подходить полностью готовыми. Должна быть новая Конституция, которую должны обсудить и общество, и Координационный совет. Должны быть подготовлены законы и нормативные акты. Мы должны прийти с готовым пакетом решений, чтобы сразу начать реформы без раскачки. Это касается и правоохранительной системы, и судебной системы, и экономики.
– До вас эту должность занимал Александр Азаров. Как вы оцениваете результаты его работы?
– Я находился в тюрьме и не следил за деталями. Но если человек ушел, значит, были проблемы. Важно понимать: любые действия должны учитывать безопасность людей. Нельзя браться за масштабные задачи без ресурсов и без понимания последствий.
– Что будет с планом «Перамога»?
– К нему не имею отношения. И, честно говоря, отношусь к таким инициативам скептически. Нужны ресурсы, четкий план и реальные возможности. Лучше начинать с меньших задач и постепенно двигаться дальше. Важно учитывать настроение людей. Подход должен быть рациональный и осторожный.
«Как только в России начнутся серьезные процессы, изменения, они сразу произойдут и у нас»
– Вы сказали, что верите в крах России и режима в Беларуси. На чем основывается эта вера?
– Аргументов, на мой взгляд, более чем достаточно для внимательных людей. Мы видим, куда движется экономика. Мы видим, как она надорвалась в России. Об экономике Беларуси даже говорить не приходится: если оторвать ее от России или если та перестанет ее поддерживать, а к этому все и идет, последствия очевидны.
Я вижу и общественные настроения, даже в России. Люди против войны, хотят мира. Все больше людей выступают за переговоры. Недавно смотрел их социологию – больше половины за это. И надо понимать, что все это говорят люди, которые живут в условиях фактически такой же диктатуры, как и у нас. Россия в этом смысле нас догнала. Поэтому, на мой взгляд, очевидно: и Россия, и Беларусь уверенно движутся к катастрофе.
– Вы считаете, что именно экономическая ситуация приведет к изменениям?
– Здесь совокупность факторов: и экономика, и стойкость Украины, и усталость от войны. Как только война закончится – а мне кажется, Россия надорвется, она уже надрывается (несмотря на рост цен на нефть, это их не спасет)... Если посмотреть, там ситуация похожа на нашу: трудно назвать хотя бы одну-две ветви, которые действительно процветают. Их нет. И ситуация ухудшается как снежный ком – с каждой неделей, с каждым месяцем. Шансов на улучшение нет. Война закончится, и люди проснутся от этого всего, смотрятся и начнут задавать вопросы: ради чего все это было и кто за это будет платить? Именно поэтому я уверен, что изменения неминуемы. Это уже не просто оптимизм, а уверенность. И нам нужно быть готовыми – не важно, произойдет это через полгода, год или полтора, но это произойдет в близком будущем. Если раньше была безысходная тьма и мы все равно боролись, то сейчас появился луч света. И глупостью было бы махнуть на это рукой. Надо помогать Украине, что мы и делаем, и не забывать о беларусах.
– Как вы видите конец Лукашенко?
– Мне кажется, в итоге это будет похоже на 90-е годы, когда государство просто теряет управление. И как только в России начнутся серьезные процессы, изменения, они сразу произойдут и у нас. Я думаю, Лукашенко это хорошо понимает. Они сами не считают, что после 2020 года все стабильно и под контролем. Мы это видим каждый день: бесконечные репрессии которые не прекращаются. На мой взгляд, это происходит по одной причине: они чувствуют неуверенность. В каждом беларусе они видят потенциального врага, потенциального протестующего. Чтобы запугать, они не могут остановиться.
Можно посмотреть и на милитаризацию: подразделения переформатируют, укрепляют. Возникает вопрос – зачем? Они готовятся. Думают, что это их спасет. Я в это не верю. Мне кажется, такие люди, как Карпенков, ответственности не избежать. Сколько бы они ни создавали новых структур, им придется быть перед судом. И это тоже моя мотивация – добиться того, чтобы люди, в том числе те, кто в погонах, совершившие преступления, понесли ответственность. Это вопрос справедливости.
«Я помню свою службу: даже тогда сторонников Лукашенко было мало»
– Какой должна быть система МВД в новой стране?
– Прежде всего – очищение. Люди, совершавшие преступления, должны быть немедленно уволены и привлечены к ответственности. Мы многих знаем. Я, например, знаю тех, кто меня задерживал. И всем советую фиксировать такие вещи.
За все надо отвечать. Мы должны показать, что закон важен всегда, независимо от воли одного человека. Второе – надо понимать, что МВД – это большая структура. И те, кого мы называем преступниками, составляют меньшинство. Нам нужны профессионалы, без них не обойтись.
Поэтому необходим строгий отбор. И важно, чтобы новые сотрудники перенимали опыт. Я помню свою службу: даже тогда сторонников Лукашенко было мало. Мы занимались своей работой и старались не втягиваться в политику. И так должно быть – МВД и армия должны быть аполитичны. Они должны обеспечивать соблюдение закона, защищать граждан и их имущество. Не быть карательным органом, как сейчас, а выполнять свою настоящую функцию – охранять.
– Вы говорили о коррупции. Можете привести примеры?
– Говорить о конкретных случаях без доказательств – неправильно. Но я могу говорить о системных вещах. Например, система колоний и тюрем. Я сам там был и был шокирован уровнем коррупции. Заключенные работают практически бесплатно, в тяжелых условиях. Например, сварщики работают без надлежащей защиты, зарабатывая болезни. При этом получают копейки – иногда буквально несколько рублей в месяц. Очевидно, что руководство этим злоупотребляет. Возникают вопросы: где живут начальники колоний, какие у них доходы, как устроены их семьи?
Есть и бытовые примеры. Например, заключенные расписываются за получение одежды, которой на самом деле не получают. Возникает вопрос: куда оно девается? Таких моментов много. На первый взгляд – мелочи, но в масштабе системы это большие деньги. Беларусь сегодня – очень коррумпированная страна. И с этим нужно бороться жестко.
«Трудно совмещать поиск работы с обучением. Пока учу язык, нидерландский непростой»
– Есть ли у вас связь с силовиками внутри страны?
– После освобождения я еще год жил в Беларуси и разговаривал с бывшими коллегами. Скажу так: радости от происходящего у них нет. Многие разочарованы, в том числе вследствие событий 2020 года. Атмосфера в системе тяжелая. Люди в зависимости – по причине контрактов, обязанностей. Это создает ощущение безысходности. Настроения разные, но общее впечатление – отсутствие оптимизма.
– Почему вы не уехали из Беларуси сразу после освобождения?
– Не хотел уезжать, мне нравилось жить в Беларуси. Я прожил там еще год. Но потом понял, что есть риск третьего срока. Ты под постоянным контролем: празднования, проверки, камеры, опросы соседей. Это значит, что ресурсы на тебя тратят не просто так. И я принял решение уехать.
– Почему вы выбрали жить в Бельгии?
– Здесь у меня есть друзья. Так сложилось, что я получил визу и остался.
– У вас сейчас есть работа?
– Сначала мне собрали деньги на сборе. Сейчас стараюсь справляться. Работы пока нет. Трудно совмещать поиск с обучением, пока прохожу интеграцию, учу язык, а это сложно, есть языковой барьер – нидерландский непростой.
– В каком состоянии сейчас ваша партия?
– Наши сторонники и члены партии остаются с нами, независимо от того, где они – в Беларуси или за рубежом. Многие, к сожалению, до сих пор в тюрьмах. Некоторые помогают Украине, воюют, есть ветераны. Поэтому, если говорить публично, мы говорим прежде всего о той части партии, которая сейчас работает в эмиграции.
Мы продолжаем работу. Решение участвовать в выборах в Координационный совет – это наш список, «Объединенная гражданская платформа». Пользуясь случаем, прошу нас поддерживать. У нас сильная команда – профессиональная, мотивированная. Среди нас есть кандидаты наук, экономисты, экологи, юристы, активисты, бывшие депутаты. И это, на мой взгляд, очень важно. Часто не хватает именно профессионализма. Я смотрю на Координационный совет и вижу, что там не хватает таких структур, как партии. Отсюда и различные скандалы.
Что касается партии в эмиграции – мы сделали очень много. Возвращаясь к 2020 году: мы сразу поддержали Светлану Тихановскую, как только она выдвинулась. Это было решение партии как структуры. Потом уже присоединились другие. Я был ее доверенным лицом. И, например, первая «цепь солидарности» в Минске – от площади Якуба Коласа до центра – это была идея нашей партии. Мы это организовали, и я до сих пор этим горжусь.
Если говорить о работе в эмиграции, многие ключевые люди – выходцы из нашей партии. Александр Добровольский – политический советник Светланы Тихановской, Анна Красулина – пресс – секретарь, Анатолий Лебедько – один из советников, который занимался созданием парламентских групп «За демократическую Беларусь». Это очень важно: благодаря этому тема Беларуси остается на повестке дня парламентов разных стран. К нам приходят новые люди – очень сильные, которые разделяют наши ценности. Я этим горжусь.
«Проблема в том, что многие дают советы, а не творят»
– Есть те, кто критикует Светлану Тихановскую за то, что она занимается международной деятельностью, но не может объединить беларусов. Что вы об этом думаете?
– Люди должны понять: у нас одна цель. Когда начинают преобладать личные амбиции, желание выделиться – возникают конфликты. Но никто никому не мешает. В эмиграции все открыто: создавайте свои структуры, ищите сторонников, реализуйте свои идеи. Многие люди предпочитают давать советы, а не действовать. И оскорбляются, когда их не слушают.
Сейчас идут выборы в Координационный совет. Многим не нравится. Мы называем ее протопарламентом. Это возможность учиться демократии, готовиться к будущему государству. Поэтому нужно участвовать. А те, кто отказался, потом будут стоять в стороне и критиковать. Хотя у них была возможность действовать.
Мне кажется, критика в адрес Тихановской в большой степени несправедлива. Я видел, как это трудно. Она выросла как политик и достигла многого – для всех нас. В том числе для тех, кто ее критикует.
– Есть мнение, что в 2020-м нужно было действовать силовым путем. Как считаете?
– Протест был близок к идеальному. Я был свидетелем ситуации у стелы: вооруженные военные, расстояние 15 метров, готовность к применению оружия. Если бы кто-нибудь пытался применить силу, это могло закончиться трагедией, так как за ними, на расстоянии, стояли дополнительные силы – силовики. Это была провокация – попытка спровоцировать силовой сценарий.
Теперь мы знаем, что Россия была готова вмешаться. После событий 2014 года она бы не допустила смены власти. Поэтому, несмотря на результат, протест был очень сильный. Мы увидели друг друга, почувствовали единство.
– Почему силовики не перешли на сторону народа?
– Трудно сказать. Но известно, что после выборов многих уволили за поддержку альтернативных кандидатов. Система давит. Атмосфера внутри специфическая. Люди боятся, сомневаются. Мне кажется, многие в глубине души хотели изменений, но не решились. Думаю, они были близки к этому. Чего-то не хватило. И не только со стороны силовиков – и со стороны чиновников тоже. Но были случаи, когда люди выступали против фальсификаций. Это важно.
Добро пожаловать в реальность!