3 июля Беларусь отмечает День независимости. Это повод поговорить и об этой дате, вызывающей вопросы, и о независимости, вызывающей сомнения и тревогу, пишет Бывший дипломат и временный поверенный в делах Беларуси в Швейцарии, политический аналитик Павел Мацукевич.
С вопросами о дате сталкивается любой белорусский дипломат, когда заходит речь о праздновании Дня независимости Беларуси за рубежом. Большинство стран на этой планете чествует свою независимость в день первого упоминания государственности либо провозглашения суверенитета. У нас иначе.
3-е июля не имеет прямого отношения к независимости Беларуси. В противном случае мы бы сейчас отмечали 77-ю годовщину.
До 1996-го года День независимости отмечался 27-го июля и был связан с принятием в 1990-м году Декларации о государственном суверенитете. Лукашенко инициировал референдум и по его результатам перенес праздник на 3-е июля — дату освобождения Минска от немцев в 1944-м году. С этого момента 27-е июля не является ни праздничной, ни даже памятной датой. Такое вот затирание истории, которой в другое время гордились.
Однако не день в календаре определяет независимость. Современная политическая мысль гласит, что государство суверенно только тогда, когда оно реализует волю народа.
Значит, наше перестало быть суверенным 9 августа 2020 года, когда выбор Центризбиркома не совпал с волеизъявлением избирателей.
Международная независимость страны проявляется в том, насколько свободно и независимо от других осуществляется внешнеполитическая деятельность. С этим у нас тоже проблемы.
Беларуси всегда приходилось оглядываться на Москву. Пример южного соседа показывает, как опасно этого не делать. Однако сейчас этот взгляд как будто завис: Беларусь откровенно следует интересам России, игнорируя свои.
В последнее время начинают звучать сроки завершения белорусско-российской интеграции — 1 января 2022-го. Под этим нужно понимать оформление нашей экономической зависимости как юридического факта и доступа российского капитала к пока ещё белорусским активам.
В торговой сфере — Россия давно основной рынок сбыта, но теперь это без вариантов. В энергетической — санкции и тут способствуют монополизации Москвы как поставщика, а все проекты альтернативных поставок той же нефти (Азербайджан, Казахстан, Туркменистан) малозначительны по объемам и невозможны без российских труб. В финансовой — Россия единственный кредитный портфель, финансирующий уже не столько Беларусь, сколько свои же ранее предоставленные нам кредиты.
Один из последних ярких штрихов к портрету белорусской независимости, отвечающей вкусам Москвы — приостановление участия Беларуси в Восточном партнерстве. Экономическое значение программы для Минска исчислялось в десятках и сотнях миллионах евро и знаковых проектах, политическое – в укреплении национальной независимости.
Участие в программе демонстрировало внешнеполитическую автономию Беларуси от России.
Восточное партнерство раздражало Москву, как инструмент оттягивания от России постсоветских стран. Теперь российскую силу притяжения в отношении Беларуси уже ничто не ограничивает — иных форматов сотрудничества с западным миром у нашей страны нет.
На сайте МИД можно прочесть воспоминание, что «географическое положение Беларуси, на территории которой сходятся важнейшие транспортные пути между Европой и Азией, и непростая история страны, испытавшей на себе разрушительные последствия многочисленных войн и конфликтов, обусловили курс на многовекторность внешней политики как ее фундаментальный принцип, предполагающий развитие сбалансированных конструктивных отношений с партнерами в различных регионах мира».
Президентские выборы 2020 года привели к отказу от этого курса, соответствующего интересам страны как нельзя лучше, в пользу форсированного дрейфа в Россию. Этот дрейф обеспечивает режиму власть, но оставляет лишь тень от независимости. В результате безопасный баланс наших отношений по линии Запад-Россия разрушен до основания. Власти рассчитывают на равновесие за счет Азии и Африки, но попытки его обретения без Запада — бесплодны как поиски Грааля.
Добро пожаловать в реальность!