Во вторник в Киеве соратники Марии Колесниковой Антон Родненков и Иван Кравцов в половине восьмого вечера начали давать пресс-конференцию, и наконец-то все пазлы сложились, картина дня и ночи стала, можно сказать, исчерпывающе ясной, пишет специальный корреспондент “Коммерсанта” Андрей Колесников.
Антон Родненков рассказывал, что их задержали после того, как они съездили домой к Марии Колесниковой. Ему на голову надели черный мешок, завязали кожаным ремешком на шее, отвезли сначала в одно отделение Главного управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией, потом в другое, где продержали четыре часа.
С Иваном Кравцовым происходило примерно то же, ему при этом еще рассказали, что на прежней работе он превышал служебные полномочия и злоупотреблял служебным положением, поэтому на него вот-вот заведут уголовное дело, срок по которому — от 5 до 12 лет.
— Но прежде всего их интересовала возможность вывоза Марии Колесниковой за границу,— рассказывал Иван Кравцов.— Они объясняли, что это будет деэскалация обстановки. Один из вариантов — на моей машине… Наконец они сказали, что Мария Колесникова будет и так доставлена на границу. Я понял, что ее хотят доставить насильно.
Антону Родненкову, в свою очередь, сказали, что месяцев 18, пока будут расследовать дело Ивана Кравцова, его тоже продержат в СИЗО, но что есть отличное решение: пересечь границу, да и все.
— И они сказали: там, на границе, к вам подсядет Мария Колесникова,— добавил Антон Родненков.
В общем, парни-то согласились.
Антона привезли на пограничный пункт «Александровка» на BMW Х6, который на большой скорости этот пункт проехал и остановился на нейтральной территории. Потом Антону предложили перейти в машину Ивана, который уже сидел за рулем своей BMW Х1.
У Ивана проверили документы, причем он рассказал, что пограничник посмотрел в паспорт Марии Колесниковой, сличил ее фото с лицом мужчины лет 45, тоже сидевшего сейчас в машине, и сказал: «Да, Мария, спасибо…»
Паспорта всех троих теперь лежали на пассажирском сиденье.
— Тут появилась Мария,— продолжил Антон,— я понял, что ее вели силой, она сопротивлялась, кричала, что никуда не поедет… Ее затолкали в машину, она увидела свой паспорт, разорвала его на много мелких кусочков, потом пожмякала их и выкинула в окно неизвестным молодым людям, которые окружали машину. Потом она открыла окно и вышла… через заднее окно… и пошла в сторону белорусской границы.
Вот так она вышла. И пошла в сторону белорусской границы.
Это была уже просто баллада. В ней были герои и — нет, не герои.
— Моя задача была, как только Мария сядет в автомобиль,— продолжил Иван,— нажать на газ и со всей скоростью поехать в сторону украинской границы, но я эту задачу, к сожалению, провалил, я не стал очень быстро передвигаться, я дал возможность Марии Колесниковой покинуть автомобиль…
Он говорил о себе очень уважительно.
— Сотрудники говорили мне: «Мария волнуется, у Марии панические атаки, Марию нужно успокаивать…» — перехватил инициативу Антон.— Но как только я услышал первые слова от Марии, когда ее вели, я сразу понял, что Мария находится в прекрасной форме. Мария была, как всегда, бодра! Она была, как всегда, приподнята духом, в ней чувствовалась энергия! У нее никакого желания покидать Белоруссию не было!
Все-таки это был настоящий пресс-секретарь Марии Колесниковой.
— Чтоб вы понимали,— добавил Иван Кравцов,— Мария Колесникова — настоящий герой! После 12 часов допросов неизвестно где она продолжала с полной силой требовать справедливости, требовала адвоката, выглядела отлично и абсолютно продолжала следовать заранее согласованному плану!
Согласовать она его успела, надо было понимать, только с собой.
— Ее забрали сотрудники обратно в микроавтобус, подвисла пауза, все поняли, что без паспорта на территорию Украины въехать нельзя, более того, и принудительно нельзя, и мы не выглядели как люди, которые активно содействуют этому процессу,— рассказал подробности опять и про свое достойное поведение Иван Кравцов (Антон Родненков, надо сказать, не страдал этим.— А. К.)…— И тут я увидел, как из леса неожиданно поперек дороги начинает выезжать синий микроавтобус! Мы поняли, что ситуация складывается довольно неприятно, я нажал на газ, и мы элегантным маневром по обочине на всех 220 лошадиных силах уехали от того микроавтобуса, который не успел заблокировать дорогу!
И от микроавтобуса с Марией Колесниковой тоже.
Они ее бросили там.
И это тоже надо было понимать.
И главное — теперь снова совершенно неизвестно, где она.
За ними, по словам Ивана Кравцова, образовалась погоня, но они долетели до украинской границы, где их встретили приветливые украинские пограничники.
Встретили их и в самом деле очень и очень дружелюбно. И вот они уже в Киеве дают пресс-конференцию.
А почему вы свои паспорта-то не порвали на мелкие кусочки, только и хотелось спросить мне. Она же там осталась. Как же вы… Антон!..
Надо же, он через несколько минут ответил.
— Я не способен на такие поступки,— сказал Антон Родненков,— как она. Поэтому она является лидером оппозиции, а я являюсь пресс-секретарем.
К этому нечего было добавить. Сказал честно и снова — как пресс-секретарь, который прямо сейчас на пресс-конференции формировал образ своего ньюсмейкера.
А главное, думал я: каждый мог теперь вообще-то спросить и себя самого, как он поступил бы на месте этих ребят, Антона и Ивана. И каждый ли нашел бы в себе силы ответить хотя бы как они? А может, кстати, и нашел бы…
При этом поступить так, как она, мог я вообще не очень понимаю кто еще. Так люди открывают в себе то, о чем и сами, уверен, не подозревали. Так и героями становятся.
Собственно говоря, на Комаровском рынке Минска в седьмом часу вечера 8 сентября примерно так, как выяснилось, и считали. Здесь собирались в поддержку Марии Колесниковой, но сначала я что-то не заметил готовых митинговать. Так, стояли несколько девушек, и что-то условно красно-белое мелькало в их одеждах. Тут же стояли три тех самых «бусика» без номеров, из которых очень быстро вышли люди в балаклавах и начали искать молодых людей. Нашли все же двоих, девушки вступились за них — и началось. Несколько девушек тоже оказались в результате в микроавтобусах: пол сопротивляющихся все меньше кого-то сдерживает здесь.
Девушки держались вместе, но им было все труднее, однако я обратил внимание, что людей вокруг них становится с каждой секундой все больше. То ли это были те, кто специально ехал на митинг, то ли люди просто на рынок шли или с рынка.
И задержания продолжались бы, но тут произошло неожиданное. К протестующим подошел человек в костюме с рацией и даже представился: заместитель начальника Советского РУВД… И заговорил сразу со всеми.
— Закон, какой бы он ни был,— это закон! — объяснял он им, и эту фразу мне хотелось записать как можно точнее.
Похоже, он не очень одобрял этот закон.
Ему со всех сторон что-то кричали, в основном «Верните наших детей!», и его самого почти не слышали. Да и он их тоже уже, конечно.
— Поговорите с нами! — кричали ему.
— Я вам говорю! — кричал он в ответ,— а вы балаган устроили!..
Через пару минут он уже срывался, хотя сначала хотел, видимо, и правда вступить в беседу:
— Вы что, курите что-то?!!
— Мы курим?!!
При этом результат его неожиданного появления оказался, по-моему, непредсказуемым и для него тоже. Его коллеги перестали задерживать людей, видя, что он с ними разговаривает, а сама толпа минут через пять была уже просто огромной.
Он ушел, и теперь эта толпа скандировала:
— Ма-ри-я!
Колыхались плакаты:
«Мария, ты наш герой, и что бы ни случилось, мы с тобой!»
«Я никогда никуда не сбегу! Я лучше съем на границе свой паспорт!»
«Верните нашу Машу!»
«VIVA Maria!»
Что и требовалось доказать.
Добро пожаловать в реальность!