Подобреет ли Лукашенко к «свядомым»?

Белорусские власти чувствуют, что нужно укреплять национальную идентичность, но ведь проще управлять пассивными, равнодушными обывателями…

Александр Лукашенко озаботился и материальным, и духовным сразу. Выступая перед учеными и педагогами 26 января, он жестко напомнил о своем указании достичь в нынешнем году 500 долларов средней зарплаты. А также заявил, что в таких молодых динамично развивающихся (вопрос длительной рецессии остался за кадром) странах, как Беларусь, наука должна служить еще и опорой государственной идеологии.

«Нам просто необходимо аргументированное, беспристрастное мнение компетентных специалистов», — отметил в этом контексте официальный лидер в Минске на церемонии вручения дипломов доктора наук и аттестатов профессора.

«Особенно сегодня, когда предпринимаются отдельные попытки поставить под вопрос суверенитет и независимость нашего государства», — добавил Лукашенко, сделав таким образом явно политический акцент.

А кто поощрял русификацию?

Руководитель государства дипломатично умолчал, откуда исходят попытки. Но здесь сразу вспоминаются декабрьские скандалы — арест авторов российского агентства Регнум (штрих: в одной из публикаций Беларусь была названа «обезумевшим недогосударством») и демарш МИДа по поводу высказываний московского аналитика, отставного генерала-разведчика Леонида Решетникова (объявившего Беларусь исторической частью России).

В русле противостояния великодержавным замашкам с востока восприняли комментаторы и заявление Лукашенко в храме на православное Рождество: «Вы должны понимать главную формулу наших действий: мы никому не позволим унижать наш народ и государство».

Свежий штрих: приказом Министерства информации от 23 января ограничен доступ к веб-ресурсу «Спутник и погром». Материалы этого российского сайта суд Центрального района Минска признал экстремистскими. Причем экспертная комиссия нашла экстремизм в виде информации, направленной на разжигание национальной вражды или розни, пропаганду превосходства либо неполноценности по признаку национальной или языковой принадлежности, а также насильственное изменение конституционного строя Беларуси.

Но одной лишь блокировкой ресурсов (к тому же маргинальных), арестами одиозных промоутеров «русского мира» Минск не решит проблему борьбы с тем интенсивным, текущим по многим руслам потоком, который воспринимается здесь как шовинистическая, антибелорусская пропаганда.

Ведь тот же взгляд свысока на «младших братьев» присутствует и на мейнстримных российских телеканалах, а отрубать их здесь пока не решатся (да и заменить контент нечем).

А самое главное — та же каша, заваренная на просоветском москвоцентризме, присутствует в головах изрядного числа белорусов, две трети которых, по данным социологии, поддерживают аннексию Крыма. При том что Лукашенко сегодня на той же церемонии заметил: «Нам независимость очень дешево досталась: все народы воевали, сегодня воюет наша братская Украина».

Позиция явно проукраинская. Парадокс: белорусский президент в этом вопросе расходится с большинством собственного электората. Но стоит ли пенять на пророссийские взгляды многих простых белорусов, если Лукашенко сам много лет твердил, что они — те же русские (разве что со знаком качества)?

Он же в 1995 году сделал русский язык государственным, что де-факто повлекло тотальную дискриминацию матчынай мовы.

Национальная история: время переосмысливать?

Так или иначе, власти Беларуси сегодня явно озаботились тем, как укрепить национальную идентичность соотечественников и как практически противостоять российской пропаганде в ее великодержавных проявлениях.

Понятно, что глава государства, призывая поддержать идеологию, апеллирует к представителям общественных наук. Национально ориентированной математики или физики не бывает, а вот, например, история стала на постсоветском пространстве полем концептуальных битв. В бывших советских республиках постарались уйти от трактовок прошлого, навязанных некогда Москвой, что вызывает явный дискомфорт у российских элит (да и не только элит).

Официальный Минск в этом плане до последнего времени казался, пожалуй, самым консервативным. Может быть, потому, что тезисы о братстве, вечной дружбе и едином корне обеспечивали получение от Кремля экономических льгот.

Дадут ли белорусские власти сейчас, оказавшись с Москвой на ножах, больше свободы представителям общественных наук, в частности историкам?

По мнению историка, шеф-редактора журнала Arche Александра Пашкевича, и теперь контроль над исторической наукой со стороны государства не настолько жесток, как при тоталитарных режимах.

«Если не зацикливаться на каких-то одиозных случаях, легко можно найти множество примеров публикаций, подготовленных и изданных за государственный счет, но написанных со вполне национальных позиций», — заявил Пашкевич в комментарии для Naviny.by.

Другое дело, добавил собеседник, «насколько государственные чиновники во главе с президентом готовы использовать эти разработки лично, в текущей политике».

«По моему мнению — если и готовы, то только частично и непоследовательно. Менталитет у большинства из них все-таки советский, а это одним росчерком пера изменить невозможно», — резюмировал Пашкевич.

Ментальные тормоза президента

Таким образом, дело не столько в отсутствии полнокровных исторических исследований (хотя их стоило бы больше поощрять), сколько в ментальности правящего класса.

В последнее время рамки свободы в трактовке национальной истории расширились, отметил в комментарии для Naviny.by минский аналитик, кандидат исторических наук Валерий Карбалевич. В частности, сказал он, власти и государственные СМИ стали явно лояльнее оценивать роль Белорусской Народной Республики 1918 года в становлении нашей государственности.

Но «этих шагов недостаточно, чтобы сделать фундаментальный поворот в сторону национальной идентичности», считает собеседник.

Что сдерживает Лукашенко? По мнению аналитика, одним из тормозов является нежелание еще сильнее портить отношения с Москвой.

Далее, одно из идеологических табу для правящей элиты заключается в том, что «национализм — это плохо», и под влиянием украинских событий этот стереотип укрепился, полагает Карбалевич.

Кроме того, сказал он, Лукашенко «не желает признавать историческую и политическую правоту своих противников из БНФ».

Здесь стоит напомнить: этих своих противников (и не только членов БНФ, других оппозиционных партий, но и в целом национально акцентированную интеллигенцию) официальный лидер не раз презрительно называл «свядомыми». У Лукашенко со «свядомыми» давняя взаимная нелюбовь, через такое перешагнуть практически невозможно.

Но даже если отбросить личное, то, как подчеркнул Карбалевич, руководство страны просто не заинтересовано в политической мобилизации граждан, укреплении гражданского общества (к чему неизбежно будет вести рост национального самосознания).

Властям удобнее население, а не граждане

Да, белорусскому режиму проще управлять пассивными, равнодушными обывателями. И в этом плане для властей задача внутреннего контроля и задача отпора посягательствам на суверенитет входят в противоречие между собой. В итоге по большому счету выбор делается в пользу первой цели — держать общество под колпаком, в дремотном состоянии умов.

Из чего нетрудно сделать вывод, что нынешняя мягкая белорусизация и впредь будет кургузой, бледненькой. Ну, увидим больше вышиванок на членах БРСМ. Официальная идеология, видимо, продолжит понемногу осваивать массив национальной истории, выходя за рамки прежнего концепта, согласно которому все у нас началось с БССР, плюс Великая Отечественная, плюс (и даже прежде всего) светлая эпоха первого президента.

Но по большому счету дело сведется к обогащению апологетики того же Лукашенко: вот, мужествен и харизматичен, как князь Ольгерд, мудр, как Витовт и т.п.

Иной подход выглядит для нынешнего белорусского руководства чересчур дерзким вызовом. Потому что тогда нужно смягчать режим и выстраивать диалог с обществом.

Но этого власти не умеют и не хотят (если не считать слабых имитаций). Поэтому вся идеология сводится к поддержанию в массах лояльности. И да, снова, кровь из носу, всем-по-пятьсот, чтобы меньше бурчали.