Ранее было высказано предположение, что нынешняя идиллия в белорусско-российских отношениях, продемонстрированная во время недавнего визита Владимира Путина в Минск, вряд ли сохранится долго.
Неожиданно горячее заступничество российского президента за партнера по всем существующим (и уже практически не существующим) структурам, сформированным на постсоветском пространстве, перед агрессивно настроенным Евросоюзом на саммите ЕС-Россия в Санкт-Петербурге, поставило было этот прогноз под определенное сомнение. Однако последующее развитие событий подтверждает справедливость прежней оценки.
Речь идет об опубликованном 13 июня интервью российского посла в Беларуси Александра Сурикова информационному агентству "Интерфакс-Запад" и комментариях по этому поводу Александра Лукашенко, которые он дал буквально на следующий день на переговорах с президентом Башкортостана Рустэмом Хамитовым.
Честно говоря, трудно было ожидать, что холодный душ для отрезвления от эйфории будет использован спустя всего какие-то две недели после, казалось бы, столь триумфальной демонстрации "братства навек". Как учил небезызвестный Талейран, дипломат должен скрывать свои мысли. В то же время другая его обязательная функция заключается в том, чтобы доводить до властей и общества страны пребывания точку зрения собственного руководства по тому или иному поводу, причем в неискаженном виде.
В противном случае либо его высказывания дезавуируют, либо вообще отзывают за профнепригодность. А поскольку ни того, ни другого не произошло, то, надо полагать, Москва не нашла в речах своего представителя ничего предосудительного. В результате основную отповедь "зарвавшемуся" послу вынуждено было давать первое лицо государства, что не вполне типично и свидетельствует, как минимум, о серьезности положения.
Действительно, при всех сделанных Суриковым реверансах в его интервью содержался ряд замечаний, заведомо не имевших шансов вызвать у белорусских властей чувство глубокого удовлетворения. Понятно, например, что никак не могли понравиться негативные оценки состояния дел в белорусской экономике. В частности, критика здешней политики приватизации, когда было предсказано, что Беларусь может стать совсем неконкурентоспособной и потерять даже российский рынок. В связи с этим было не без иронии замечено, что "останутся только братские отношения".
Следует отметить осторожность Сурикова в ответе на щекотливый вопрос о производстве из российской нефти различных растворителей и разбавителей, не при экспорте облагающихся таможенными пошлинами. Но проблему тут же, как по заказу, подняли приближенные ныне к Кремлю «Известия» в статье под примечательным названием «Белоруссия химичит с экспортом российских нефтепродуктов». В итоге свежеиспеченный российский премьер поручил профильным ведомствам проанализировать ситуацию с экспортом нефтепродуктов из Беларуси.
Конечно, Дмитрий Медведев и раньше был не более значительной фигурой, чем бессмертный зицпредседатель Фунт из «Золотого теленка» Ильфа и Петрова, а сейчас и вовсе по большому счету едва ли воспринимается всерьез. Да и сам этот факт беспрецедентным после всех бесчисленных «газовых», «нефтяных», «молочных», «сахарных» и прочих войн не назовешь. Но в условиях вроде бы наступившего «вечного мира» он кажется достаточно симптоматичным. Возникают опасения, что одними заверениями председателя Государственного таможенного комитета Беларуси Александра Шпилевского здесь обойтись не удастся.
Хотя об этом говорилось вскользь, однако как представляется, не меньшее, если не большее недовольство вызвали рассуждения посла на тему белорусско-российской интеграции. Напомним, что прозвучал призыв вернуться к работе над Конституционным актом союзного государства, чтобы «передать часть суверенитета надгосударственным органам».
Кроме того, уже далеко не в первый раз был поднят вопрос о введении единой валюты. Причем на сей раз крайне любопытной выглядит приведенная аргументация: дескать, «второго кризиса белорусская система не переживет», и у нее «могут возникнуть сложности внутриполитического характера». Трудно отделаться от впечатления, что в определенной степени это напоминает шантаж.
Короче говоря, ожидаемое усиление давления Москвы, судя по всему, началось. Официальный Минск, разумеется, прекрасно понимает, что если пойти на предлагаемые ему меры, то на экономической, а следом и на политической независимости страны можно будет поставить крест. Со всеми вытекающими последствиями, в том числе и в персональном плане. Поэтому сопротивление будет оказываться до последнего.
Вместе с тем, несмотря на явное раздражение («иногда и послы не могут разобраться, что происходит, и в своих интервью чуть ли не вмешиваются во внутренние дела тех или иных государств»), по понятным причинам приходится сдерживаться. Можно представить, какова была бы реакция, если бы нечто подобное позволил себе глава, скажем, американского или какого-либо европейского дипломатического представительства!
Все это наводит на грустную мысль о правоте тех экспертов, которые подозревают, что точка невозврата уже пройдена, и вопрос о фактической инкорпорации – только в сроках.
Добро пожаловать в реальность!