Валерий Карбалевич. Лукашенко и реформы

Кажется, вся политически ангажированная публика давно и окончательно пришла к выводу, что эти понятия несовместимы, нынешняя система реформированию не поддается, сам Лукашенко по своему психологическому составу неспособен к переменам.

Тем не менее любые заявления белорусского лидера сильно возбуждают политизированную аудиторию, СМИ. Помните, как после встречи с министром иностранных дел Болгарии Младеновым Лукашенко заявил о круглом столе с политическими оппонентами? Все политические субъекты начали дружно обсуждать эту тему, лидеры оппозиции даже провели специальное совещание, выдвинули свои условия и требования. А все закончилось пшиком.

Лукашенко всегда считал сам термин «реформы» неприличным словом, бранью. Он постоянно доказывал, что сама идея реформ - это коварный план Запада ради разрушения советской системы. Президент Беларуси упорно отождествлял слова «реформы» с понятием «развал».

Целых 17 лет Лукашенко доказывал, что белорусская социальная модель почти идеальна, она прошла испытание временем, весь мир берет на вооружение наш опыт во время экономического кризиса.

То есть даже разговоры о рыночных реформах Лукашенко воспринимает болезненно. А уж про политические реформы и говорить нечего. Он много раз говорил, что у нас демократии больше, чем в европейских странах. И вообще, зачем реформы, если 80% граждан проголосовало за действующего президента?

Тем более что из опыта революционных побед Лукашенко сделал простой вывод: никаких уступок народу, беспощадного подавление. Ведь те, кто уступал, как правило, быстро терпели крах. Плюс травма от событий 19 декабря, которые сам глава государства считает результатом предвыборной либерализации.

Тем не менее Лукашенко заговорил о реформах и даже пообещал «модернизировать нашу политическую систему». Видите, даже употребляет непривычное для него слово «модернизация». Что случилось? Казалось бы, ситуация так его не поджимает, как Путина и Медведева в России или Асада в Сирии.

На подсознательном уровне он не может не понимать, что положение в стране напряженное и требует что-то делать. Как известно, к тому, кто не делает реформ, постучит в дверь Реформация. Он оказался между двух огней. Любые реформы рискованы, особенно в кризис. Но угрозы и риски существуют не только от реформ, но и от консервации статус-кво. Сидеть, ничего не делать, только всех давить - не менее опасно.

Тем более что система дает сбой. Общественная поддержка, а с ней и легитимность, резко упала. Ставка только на силу в какой-то момент может и не сработать. Ведь одно дело, когда приказ на применение репрессий поступает от легитимного президента, который пользуется народной поддержкой. И совсем другое - когда этой поддержки нет, да и результаты выборов сомнительные. Вот, по НИСЭПИ, в декабре только 41,4% граждан подтверждают голосование за Лукашенко 19 декабря 2010 г.

Поэтому надо как-то вернуть доверие населения. Сделаны определенные экономические меры, которые, как свидетельствует тот же НИСЭПИ, повернули тренд общественного мнения в позитивную для власти сторону. Но этого мало. Надо какие-то сигналы и ради изменения политической атмосферы. Чтобы нейтрализовать негативное отношение молодежи, населения города, интеллигенции.

Разумеется, ожидать никаких серьезных реформ не приходится. Возможны только какие-то имитационные действия, создание определенных бутафорских структур.

На что тогда он рассчитывает, кого собирается убедить заявлениями? Вряд ли на это поведется Запад. Ведь очень сильную прививку получила Европа 19 декабря. Тем более что заявления о политических реформы происходят одновременно с новым витком давления на политзаключенных.

Кажется, здесь существует вера в магию слов. Это реликтовые следы прошедшие харизматического периода. Тогда заявления и выступления давали большой эффект, обеспечивали рейтинг, экономические проблемы можно было заговорить «искренностью» и поиском врагов.

Он и сейчас все еще рассчитывает, что слова преобладать действия. Заговорил о политических реформах, и все СМИ бросились это обсуждать, забыв про приговор Статкевичу и Автуховичу.

Но теперь одних слов мало. Даже для доверчивого и аполитичного электората.