Валерий Карбалевич: Потепление между Беларусью и Россией закончится, как только дело дойдет до конкретики

Бурная дискуссия о новом этапе постсоветской интеграции стала поводом, чтобы также выразить некоторые соображения. Тем более, что на ту же тему в "Известиях" появилась статья президента Казахстана Назарбаева.
 
Поводом для дискуссии стала статья Владимира Путина. Сразу отметим, что повод слабый. Ведь в нем нет ничего такого, что можно было бы представить как проект. Это голая идея, высказанная в достаточно абстрактной форме. Таких идей, и даже более конкретно сформулированных, за 20 лет после распада СССР было много. До уровня практической реализации дошла лишь малая часть. Поэтому мы можем констатировать, что пока имеем лишь предвыборный пиар кандидата в президенты РФ Путина. Поэтому, по большому счету, нет предмета для обсуждения. Вот в статье Назарбаева много больше конкретики, и там уже есть о чем рассуждать.

Серьезности предложению Путина добавляет тот факт, что Москве стало что-то удаваться. Имею в виду Таможенный союз, который уже работает два года, и Единое экономическое пространство, которое начинает действовать с нового года. Действительно, интеграционный процесс набрал хороший темп. И на этом фоне на предложение Путина о создании Евразийского союза обратили внимание.

Но почему высказывается очень много сомнений, что из этого что-то выйдет? На то существует несколько причин.

Во-первых, исторический опыт интеграционных процессов на постсоветском пространстве выглядит неубедительным. Почти все созданные организации (СНГ, ОДКБ, ЕврАзЭС, ГУАМ, Союзное государство Беларуси и России) функционируют с большими проблемами.

Во-вторых, исторический опыт показывает, что интеграция удается и дает эффект при условии объединения государств экономически развитых, с рыночной экономикой, демократической системой. Если бизнесу тесно в национальных рамках и он стремится за их пределы. Если действуют рыночные правила, которые легко унифицировать. Если политическая элита, в отличие от авторитарных правителей, не боится делиться властью, передавая ее наднациональным органам. Поэтому интеграция удалась в Европе, но не выходит в Африке, на Ближнем Востоке, в Латинской Америке, на постсоветском пространстве.

В-третьих, у предлагаемой идеи очевидны имперские мотивы России. Многие из экспертов говорят, что это больше геополитический, чем экономический проект, что это попытка реанимации империи. Поэтому она вызывает настороженность во многих странах - например, в Украине, в странах Запада.

В-четвертых, конъюнктурность этого проекта видится не только в том, что новое объединение создается форсированными темпами под президентские выборы. Дело еще и в том, что предложение Москвы возникло как ответ на программу ЕС "Восточное партнерство". Россия испугалась, что Европа становится конкурентом за контроль над постсоветским пространством, и поспешила выступить с собственным контрпредложением. А все конъюнктурное, как известно, несет на себе печать временности и неосновательности.

В-пятых, обращает на себя внимание тот факт, что новое объединение создают государства, которые не входят во Всемирную торговую организацию. Это вызывает подозрение, что они стараются отгородиться от мировых тенденций, защититься от глобализации, изолироваться в своем региональном кусте. А это консервирует экономическую отсталость со всеми последствиями, которые отсюда следуют.

Но белорусскому руководству сейчас не до концептуальных размышлений. Оно решает проблемы выживания и живет сегодняшним днем. Руководствуясь этой логикой, Лукашенко подыграл Путину в своей статье в "Известиях". Пока дело сводится к голой риторике, то почему бы не поддержать? Кажется, что нынешнее потепление в белорусско-российских отношениях объясняется избирательной кампанией в России. Всегда, еще со времен Ельцина, такие периоды способствовали интеграции. Ведь российский электорат, который ностальгирует по империи, надо кормить красивыми интеграционными сказками и не омрачать конфликтами с союзниками. К тому же Лукашенко всегда активно вмешивался в российские избирательные кампании. И Москва стремится использовать эту энергию в мирных целях.

А Минск хочет получить с этого благоприятного момента конкретные дивиденды. Чтобы цены на газ в следующем году не повышались. Чтобы "Газпром" закрыл глаза на долг в размере 50 млн долларов, который белорусская сторона имеет за газ. (Напомню, что в июне 2010 года из-за белорусского долга за газ между союзниками вспыхнула "газовая война"). Чтобы получить кредиты от российских банков.

Это потепление может измениться похолоданием, как только дело дойдет до конкретики. Например, к соглашению о создании наднациональных органов. Именно эта тема станет главной на саммите Таможенного союза в ноябре.

 

Валерий Карбалевич, svaboda.org