Владимир Некляев: Это прорыв

"Это прорыв: плотину прорвало, и мы должны - я имею в виду всю гражданское сообщество - броситься в это течение и расширять этот прорыв. Вот что мы должны сегодня сделать, а не разбираться, по каким причинам, моральным и политическим, эти люди оказались на свободе". Так отреагировал на новость о том, что вечером 11 августа Лукашенко помиловал девятерых "декабристов" Владимир Некляев.

Эта новость - неожиданная и приятная - стало главным предметом обсуждения во время онлайн-конференции Владимира Некляева и главного редактора газеты "Брестский курьер" Николая Александрова.

 

"Каждый человек нужен не в тюрьме, а тут"

 

Николай Александров: Сам по себе факт довольно любопытный, приятный. Правда, возникают вопросы: за что помилованы? Это возвращение от абсурда к здравому смыслу?

 

Я люблю исторические аналогии. АлександрII, придя после Николая I, помиловал декабристов - там была своя особая логика. Или когда в период его правления миловали газеты, которым были вынесены предупреждения; миловали, снимая предупреждения, по случаю победы русского оружия. Сейчас побед не наблюдается, помилования вызваны политическими соображениями. Логика проста - ослабить напряжение в обществе и убрать некоторые помехи в экономических делах.

  

Владимир Некляев: Для меня абсолютно не имеют никакого значения причины, по которым это произошло, или произойдет (по-моему, еще никто не выпущен из тюрьмы). Главное здесь - прорыв, и я лично ожидал этого еще на 3 июля, но я понимал, что механизм будет именно такой: никто, а тем более Лукашенко, не отпустит сразу всех политзаключенных без каких бы то ни было условий. Механизм задумывался таким: попроситесь у меня, скажите, что вы раскаялись - тогда я этих отпущу. Но пусть, пусть себе кого-то ломали в этих карцерах, пытали, - для меня это не имеет принципиального значения. Там - тюрьма, а здесь - выход, политзаключенные здесь нужны, на свободе. А во-вторых, еще раз говорю, это прорыв: плотину прорвало, и мы должны - я имею в виду всю гражданское сообщество - броситься в него расширять этот прорыв. Вот что мы должны сегодня сделать, а не разбираться, по каким причинам, моральным и политическим, эти люди оказались на свободе.

  

- Тех девятерых "декабристов", которых помиловал Лукашенко, пытками заставили это сделать... Так были пытки или не было пыток?

  

Владимир Некляев: Выйдут эти люди и скажут нам, что там было. Я знаю, что были карцеры, что их на самом деле пытали (не знаю как, в какой степени), но об этом мне лично говорили их родные. Но с одной целью - чтобы они написали эти бумаги на помилование. Это не царская милость - это очень разные вещи. Царская милость - это на самом деле милость, а это игра -некрасивая, циничная, грубая игра, которая еще кругом и краем выйдет тем, кто до сих пор держит ни в чем неповинных людей в тюрьмах.

  

Здесь сошлось: это помилование и арест Беляцкого, и с этим арестом - невозможность помощи родным заключенных. Я не исключаю, что сошлись здесь два потока, что так и было задумано. Когда я сидел в тюрьме, ко мне пришли и сказали: если ты надеешься, что твоя семья имеет какую-то помощь, то ты ошибаешься: мы перекрыли для твоей семьи все возможности. И уже совсем другое состояние. Человек, который сидит в тюрьме, знает, что его родные защищены, - это одна ситуация в тюрьме, и человек, который думает, что они никому не нужны, будет стремиться к одному - вырваться из тюрьмы даже не ради свободы, а чтобы самому родным помочь. И вполне возможно, это два момента одного сценария, который продумала власть для того, чтобы начать решение проблемы политзаключенных.

  

...Нам нужно работать, сплачивать оппозиционные силы, сопротивляющиеся этому режиму. Каждый человек нужен не в тюрьме, а здесь.

  

"Сейчас народ даже очень настроен на перемены"

 

 - Вот Вы, редактор самой популярной региональной газеты, как думаете, что произошло после 19 декабря, как себя чувствуют жители Бреста? И есть ли на самом деле какие-то реальные сдвиги, изменения?

  

Николай Александров: Я думаю, каких-то кардинальных перемен не произошло. Но надо учитывать, что Брестчина имеет свой характер, свои особенности - это пограничье. Мы наблюдаем, что настроения людей конечно меняются. Маленький пример. В прошлом выпуске газеты мы поместили на первой полосе портрет Петра Петровича Прокоповича...

  

- И за что ему такая милость?

 

Николай Александров: Мы оказали такую честь потому, что он стал почетным жителем города. Но интересной была реакция людей, которые покупают нашу газету - мы наблюдаем этот процесс непосредственно, так как газету продают частники, которые и доносят нам в реакцию. Мы увидели, что снизилась раскупаемость газеты, что свидетельствует об изменениях в отношениях людей к Прокоповичу.

  

Как ни странно, у пенсионеров массово начали меняться настроения. Как бы не радикализировал ситуацию - жизнь продолжается. Брестчина живет и мотается за границу - этот поток увеличивается, люди стремятся побывать там, купить что-то дешевле или продать.

  

Я думаю, переживем мы этот период. Последние месяцы показали, что у народа хватает здравого смысла...

  

- А не кажется ли Вам, что народ не готов к переменам? Жирок-то еще есть.

 

Николай Александров: Народ готов к переменам всегда. Другое дело - какие перемены подносятся. Сейчас народ даже очень настроен на перемены. И я думаю, что даже понял бы и пережил бы какие-то вещи на уровне шоковой терапии.

  

- Брест также пограничный город, как и Гродно. В Гродно, когда челноки вышли перекрывать дорогу на границу -их газом травили, чуть не губернатор велел им разойтись. У Вас, говорят, прошло все наоборот: господин Сумар был сама интеллигентность, был хоть к ране прикладывай.

 

Николай Александров: Дело в том, что на этот раз он сделал достаточно разумно. Он же после этого выходил на правительство, чтобы сняли всякие ограничения, но его там не послушали. Где-то с неделю-две одного итальянца взяли да тормознули на границе из-за этих ограничений: мол, пять дней надо подождать, затем можно ехать. Водителю чуть ли не час пришлось звонить чуть ли не в Минск, чтобы итальянского инвестора, который привез деньги и что-то собирается строить, выпустили из Беларуси в Польшу.

  

- Что заставит людей подняться со своих диванов и выйти на улицу?

 

Владимир Некляев: Как ни прискорбно это осознавать, но это исключительно проблема живота. Пока мы будем делать некий привлекательный образ великой идеи, чтобы к ней потянулись люди и смели власть, - пройдет много времени. Этот путь более эффективен для создания полноценного общества, но очень длинный. Если кишки заиграют марш, как это было в 91-м году, - сразу наступит политическое прозрение.

  

ШОС или диалог?

  

- Меня упрекают, что я не озвучиваю неприятные вопросы... озвучиваю неприятные. Владимир Прокофьевич, когда Вы ездили то в Литву, то в Польшу, то как Вас могли выпустить из Беларуси - невыездного и осужденного? Я на 100 процентов убежден, что Вас вынудили туда поехать под давлением, чтобы Вы там говорили то, что нужно власти. Тем самым, чтобы Вы смогли наладить торговлю политзаключенными. А теперь шантажируют: если не выполните условия, посадят на место отпущенных на свободу политзаключенных.

  

Владимир Некляев: Если сформулирована мысль, и человек знает, что так и было, то как я ему могу доказать, что это не так? Хотя было совсем не так. Я поехал, рискуя, за что получил предупреждение, теперь еще одно... Так что мне боком может выйти эта поездка. Но не поехать нельзя было; не для того, чтобы "выполнить миссию Лукашенко", а потому что надо было сделать обязательно для белорусского демократического движения.

  

- В "Белорусских новостях" появился Ваш текст по поводу диалога...

  

Владимир Некляев: Несмотря на то, что происходит, на все давление, на весь цинизм, на всю наглость власти, я не вижу другого выхода, кроме как пытаться найти общие точки для переговоров, для взаимного понимания ситуации и поиска выхода из нее. Только всем обществом мы можем справиться с ситуацией системного кризиса.

 

-Так все-таки: ШОС или диалог?

 

Николай Александров: Сначала нужно организовать диалог в своих рядах и найти какие-то связующим моменты. Власть предпринимает все усилия, чтобы атомизировать общество, раздробить, не допустить единства. Нужно прийти в своих рядах к консенсусу, а дальше надо уже идти дальше - нужен диалог или не нужен.

  

Обо всем понемногу

  

- Вы не думаете, что кредит банков России и Германии для "Беларуськалия" - это скрытая поддержка режима?

  

Владимир Некляев: Я думаю, что это можно расценивать и как скрытую поддержку режима. Но надо смотреть правде в глаза: это попытка людей, которые хотят нажиться на чужой беде. Они пользуются моментом. Еще полгода назад заявляли: мы подождем, пока это будет стоить не 30 миллиардов, а 15, а то и 10. На сегодняшний день это стоит практически 6 миллиардов. Это не что иное, как наживание на чужом горе.

  

- Будете ездить по регионам, Владимир Прокофьевич?

  

Владимир Некляев: Мне вроде и можно ездить, и вроде даже на продолжительное время. Но каждый день в 10 вечера я должен быть дома...

 

- Значит, нужно покупать вертолет...

 

Владимир Некляев: Я, конечно, буду стараться быть в регионах, в городах больших и малых. Я чувствую физически - мне кончиками пальцев нужно почувствовать всю ситуацию в Беларуси.

  

- На Ваш взгляд, когда стабилизируется ситуация на валютном рынке и что для этого нужно сделать?

 

Владимир Некляев: В прошлом году на всех предвыборных встречах мы говорили: если вы выберете Лукашенко, вы будете иметь весной 2011 года курс 6 тысяч за доллар. И 6 тысяч за доллар вы имеете. Что будет дальше? Я прогнозирую, что будет 12 тысяч.

  

- Господин Некляев, планируете ли Вы написать гимн перемен? Виктор Цой написал песню "Перемен"...

 

Владимир Некляев: Я уже вроде бы написал несколько стихов... Но если недостаточно - напишу.

 

- 19 декабря не дает покоя читателям. Все-таки: был ли план Некляева? Если был - кто посоветовал Вам одеть красную куртку и почему не вывезли звукоусиливающую аппаратуру раньше? Именно это стало поводом для нападения на колонну.

  

Владимир Некляев: Я сам купил ту красную куртку - случайно абсолютно. Многое было случайного в тот день, но теперь выясняется, что может быть, и совсем не случайно. И той красной курткой я также обзавелся совсем неслучайно. Очень много вопросов, на которые пока нет ответа. Даже в прокуратуре Минска, которая написала, что меня чуть не до смерти избили. Выходит, в соответствии с законом. Ведь в действиях тех людей, которые меня били, прокуратура не нашла состава преступления.