Культуролог Юлия Чернявская объяснила в фейсбуке, почему лукашисты уже пять лет уничтожают в Беларуси все не свое, даже если в этом нет ни малейшего намека на политику. И почему со временем что-то снова прорастет, но уже по-другому.
Иногда слышу: мол, столько хорошего и удобного (мы) создали в Беларуси – и магазины, и кафе, и культурные пространства, и образовательные услуги, и интернет-проекты, и полезные гражданские инициативы, а теперь Беларусь осталась без всего этого, зачем «они» так размели все по кочкам, там было полно совершенно нейтральных политически вещей. Такое недоумение и отчаяние, лично мне совершенно понятное.
Но да, для «них» эти нейтральные вещи таят опасность, которую они как раз прекрасно и правильно понимают. Опасность ведь не в бизнесах, услугах и импрэзах. Опасность в людях, которым «больше всех надо» (обо мне так говорили, наслушалась в детстве-юности, усвоила).
Мы им онтологически чужды. Не в политике дело, а в самобытности. Ничего самостоятельного, особенного, хоть мало-мальски творческого не надо, нельзя, опасно. Чем? А просто тем, что оно есть.
Мне, помнится, когда я была полтора года учительницей в школе, так директор и говорила: «Ага, вот вы водите детей в кино, в музеи и в театр, а другие этого не могут, вы противопоставляете себя коллективу этой своей дешевой популярностью. Звездой себя возомнили?».
Почему другие не могут? А потому лишь, что не хотят.
Вот на тех, кто ничего «сверх» не хочет, эта нынешняя культура, как и тогдашняя, рассчитана. Все, что выделяется «лица необщим выраженьем» — все даже не подозрительно, а опасно. И метелить будут сурово. Любое отклонение в выражении лица должно караться.
Потому увидев елочный шар с портретом Гениюш (до недавнего времени не только шар, но и памятник было можно), не просто изымают этот враз ставший запретным шар, но и закрывают магазин. Потому приходят к человеку, посетовавшему на художественные достоинства передачи кого-то из пропагандистов.
Опасны не действия и даже не слова, опасны отклонения в мельчайших деталях. Несходство — уже преступление.
Что будет дальше?
Ну, всегда так не будет, потихоньку они начнут снижать обороты. И в расщелинах, в просветах разрешенного вырастут некие другие языки культуры.
Лет через пять-семь. Но пока да, так, по чуть-чуть, по кухням, в частных микроскопических средах это будет развиваться.
Я не сомневаюсь, что все это не придет извне, вырастет изнутри. И мы, вернувшиеся, увидим непривычный ландшафт на улицах ставших незнакомыми городов. И дай бог, сможем привнести еще толику своего. Мы ведь тоже тихо пробиваемся сквозь лед. Через другой, правда. Но тоже мерзлый.
Только бы эти «необщие люди» здесь и там не разгрызлись в своей ледовитой жизни окончательно…
Добро пожаловать в реальность!