Политолог — о новых уголовных статьях за «измену» и «шпионаж» для россиян.
— Оглядываясь назад, период от празднования Дня Победы и до середины июня выглядит хрупким, неустойчивым равновесием, когда и сточки зрения боевых столкновений ничего особенно энергичного не происходило, и внутренняя репрессивная активность несколько затихла, — отметила политолог Екатерина Шульман на своем канале. — Но с середины июня по трем направлениям — репрессивному, законодательному и военному — мы наблюдаем очевидную эскалацию, усиление всякого рода противостояний.
Предложенные думскими законодателями новации и поправки в Уголовный кодекс в сфере государственной измены, шпионажа, демонстрации запретной символики и иных нехороших действий уже стали частью текста будущего закона, и, как говорится, ждите скоро во всех кинотеатрах страны.
В этих поправках есть такие замечательные вещи, которые подходят буквально каждому человеку. Например, в контексте шпионажа противником у нас теперь является «иностранное государство, международная либо иностранная организация, противостоящая РФ в вооруженном конфликте, военных действиях или иных действиях с применением вооружения и военной техники».
При том, «иные действия» могут где-то происходить, а противостоит международная организация, с которой вы пообщались, России или нет, решит эксперт на закрытом судебном процессе, этакий филолог в штатском.
«Шпионажем», отмечает Екатерина Шульман, в теперешней России может быть признана и информация, которую человек собирает или хранит и которая гипотетически может навредить военным интересам России.
То есть, любого военкора и вообще журналиста либо блогера, который пишет о войне, подписчика любого телеграм-канала, публиковавшего снимки техники или разрушенных войной городов, можно смело хватать, обвинять и сажать. Собственно, как это уже происходит в Беларуси, где съёмка российской военной техники и публикация этих фото приравнивается к «разжиганию вражды».
— Опасно публично демонстрировать логотипы Фейсбука и Инстаграма, потому что это теперь «экстремистские организации» и, соответственно, «экстремисткая» символика, — напоминает аналитик. — Хотя и непонятно, что посчитают публичной демонстрацией — является ли наличие аккаунта в Facebook, который вы не изничтожили, публичной демонстрацией, ведь в интернете всякий может на него посмотреть?
Вот в чем ужас такого рода языка, когда он употребляется не просто в документах, а в Уголовном кодексе, где каждая строчка пропитана кровью живых людей. Вообще, все законы военного времени позволяют чрезвычайно широкое толкование.
Логику происходящих репрессий Екатерина Шульман пояснила на простом и показательном примере: как лозунг «нет войне» дискредитирует российскую армию в Украине, если все официальные лица утверждают, что войны нет?
— Если почитать многочисленные и схожие протоколы об административных правонарушениях, которые тысячи наших сограждан получили с конца февраля, там пишут следующее. Мол, гражданин такой-то выходил с плакатом такого-то содержания, привлекая внимание неопределенного круга граждан, тем самым «высказывая отношение и распространяя заведомо недостоверную информацию о действиях ВС РФ».
То есть, выходя с лозунгом «Нет войне!», вы постулируете, что есть война и вы против. А поскольку войны у них никакой нет, то эта информация является недостоверной, а вы ее распространяли и привлекали внимание неопределенного круга лиц. Это у нас административное правонарушение, а при отягчающих обстоятельствах — и уголовное.
Добро пожаловать в реальность!