В чем прокололся Кремль, когда комментировал историю с путинским дворцом. И какое слабое звено у Лукашенко.
«В истории с путинским дворцом лично для меня самый показательный момент — это не сам дворец, и даже не расследование, а реакция на него со стороны Кремля устами Пескова, — пишет Петр Кузнецов. — Монтаж, мол, совмещения какие-то, ничего такого нет, все это жульничество.
И вот этого вот я, сказать честно, не понимаю.
Вот наш, например, он своих привычек не стесняется. Его долгое время критиковали за «Боинги», а он однажды возьми да и выскажись: ну а что, мол, я ж президент, лицо страны, должен летать на хорошем личном самолете.
Он так понимает власть: имею право. И в этой рамке особо не стесняется демонстрировать богатство и роскошь — первое лицо ж страны, все такое. Такая логика, такое понимание власти, такое понимание права. А Путин: я — не я, и хата не моя.
Вообще говоря, по поступкам людей, получивших абсолютную, как они думают, власть и являющихся по сути своей диктаторами, очень хорошо видно, насколько они «в ладах» со своей совестью. То есть, умеют с ней «договариваться». Они делают вещи, которых сами стыдятся и про которые отлично понимают, что их нельзя признавать, что это — аморально. Но делают.
Вот Путин со дворцом. Я, как человек простой, я никогда не пойму мотивации, зачем человеку сверхбогатство, если он не может им пользоваться спокойно и открыто. Это как миллионер Корейко у Ильфа и Петрова: чемодан бабла, а достать нельзя. Так и у Путина дворец: дворец — это хорошо, и жить в нем, наверное, приятно, но только его заметили — сразу в отказ.
Богатство — это то, что человеку нужно для комфорта и безопасности (да и то не всегда). Сверхбогатство, наподобие продемонстрированного имения — вещь с рациональной точки зрения совершенно не нужная. Сверхбогатство нужно лишь закомплексованным людям для того, чтобы, демонстрируя его окружающим («понты»), тешить свои комплексы. И что тут пошло не так, если за «понты» приходится оправдываться, отрекаясь от них? И ради чего столько денег потрачено?
Или возьмем другой пример. В Беларуси с августа месяца массово применяется насилие, развязан натуральный террор. Но в определенный момент из каждого утюга пропаганды зазвучало, что это, мол, фейки — никто никого не бил, не убивал, «попы красили». Карпенков наговорил с три короба, а МВД туда же: фейки.
Если вы применяете насилие с воспитательной, как вам кажется, целью, или хотите им всех запугать — зачем тогда от этого отрекаться публично, оправдываться и врать? В чем будет «воспитательный фактор»? И не является ли такое поведение собственным признанием того, что так делать нельзя?
В этом есть огромный парадокс и противоречие для таких людей, хотя я и сомневаюсь, что они его четко осознают. Обладая, как им кажется, абсолютной властью, они считают, что могут делать все, что захотят. Их несет и они действительно делают то, что захотят. Но потом наступает момент, и даже они понимают, что признаваться в содеянном — нельзя, никто их не поймет, в том числе и как минимум часть сторонников, и по крайней мере публично приходится идти на попятную.
Такое поведение — прекрасный показатель того, насколько все плохо с совестью, моралью. Ну да, наделали дел, но скажем, что ничего не было и будем жить, как жили. Ну да, так нельзя, поэтому — соврем, но вообще, все ж нормально!
Но это еще и показатель того, что власть, на самом деле, не абсолютная и не полная. Не может быть полной власть, когда тебе приходится прятать и свои поступки, и их мотивацию.
Настоящая власть, по всей видимости, осуществляется не тогда, когда ты делаешь все, что захочешь с, зачастую, непредсказуемыми для себя последствиями.
Настоящая власть осуществляется тогда, когда ты делаешь все, что нужно. И не делаешь того, за что потом приходится оправдываться».
Добро пожаловать в реальность!