Какие плоды принесут молчаливые аплодисменты?

Первый этап демонстрации молчаливых аплодисментов 3 июля даже сами ее организаторы расценили как провал. Между тем, на самом деле он имел блестящий успех.

Нет, разумеется, схему организаторов акции службам правопорядка удалось предотвратить – после речи Александра Лукашенко никто захлопать не смог. Но то, что получилось, на самом деле вышло громче, чем этот первоначальный план. Если после речи главы государства над площадью повисает гробовое молчание - это гораздо более четкий и грозный символ. 

И это безусловно успех организаторов, они сумели поменять значения, превратить укорененные в культуре знак одобрения - аплодисменты - в знак протеста, превратить не только в сознании своих сторонников, но и в сознании противников, тех, кто проводит их преследование. Последние так и не поняли, какую громкую пощечину режима нанесли они - именно они - запретом аплодисментами. Не знаю, имели ли организаторы акции это как «план Б», но в любом случае они сумели использовать своих гонителей в качестве инструмента, орудия, при помощи которого послание все же достигло адресата. 

Но, кажется, остается более широкий вопрос - тот, что вынесен в заголовок этой заметки. Рядовые участники молчаливых акций могут руководствоваться личным неприятием этой власти, этой системы, этой стилистики - словом, ШОС, и нечего больше говорить. Но организаторы, инициаторы этих акций не могут себе этот вопрос не задавать. 

В наиболее острой форме его сформулировал блоггер Revanshist, который задался вопросом, не закрывают ли эти акции, этот отчаянный натиск авангарда перспективу более широкого и серьезного протеста. 

Ведь складывается впечатление, что зверская и немотивированная жестокость, которая применяется в отношении участников акций молчаливых аплодисментов, адресованная на самом деле даже не столько им, а тем, кто молчит дома. Здесь парадокс: когда на улицу выходит достаточное количество людей, та самая критическая масса, если это количество - отражение нового состояния общественной атмосферы, то, как показывает опыт многих стран, силовые действия против не дают плодов, сила толпы побеждает силу государства. Но каждый из тех, кто составляет толпу - человек со своими надеждами и страхами. И если барьер страха велик, то критическая масса просто не является, не складывается. 

Так что вопрос можно еще переформулировать: способствуют или мешают марши молчаливых аплодисментов появлению той самой критической массы? 

Сколько все-таки людей принимают участие в этих акциях? И растет ли это количество? И за счет кого? На фоне картинок милицейской брутальности, которыми поражен весь мир, и мужества людей, которые сознательно идут на эти мучения, вопросы как бы и нелепые. Но для оценки перспектив - уместны. 

БТ вместе с Лукашенко аналогиями акций молчаливых аплодисментов с событиями в Египте пугают, другие СМИ, в том числе и иностранные, похожими аналогиями пожалуй вдохновляются. Но не слишком щедры те аналогии? Ведь точно и в Египте, и в Беларуси началось с блогеров, с «жителей» социальных сетей, с Facebook-и Twitter-парней и девушек. Но в Египте не ими закончилось. Первоначальный импульс был подхвачен людьми, которые, может, про интернет и представления не имеют. 

Хотя с другой стороны - вспомним еще раз о молчании после выступления Лукашенко 3 июля. Плод может быть очень весомым, хотя и совсем не тот, который предусмотрен планами инициаторов. Акции преодолевают отчаяние, царившее после 19 декабря. Картинки с акций, брутальные задержания, избиения иногда затмевают другое - что люди, зная, что их ждет, все равно выходят на улицу. 

Кстати, в апреле 1991 года, который, как образец, не вспоминает только ленивый, рабочие и в буквальном смысле шли на площадь дорожками, протоптанными прежними манифестациями БНФ. На которые рабочие к тому времени не обращали внимания. Якобы. Не обращали и обращали. По крайней мере, когда припекло, то использовали именно ту форму, которую раньше видели и якобы не замечали. 

С этой точки зрения нынешние акции, возможно, преуспевающие, даже если не успешные.