Проханов: Лукашенко болен и напряжен

Главный редактор российской газеты "Завтра" Александр Проханов, который в эфире НТВ в буквальном смысле слова кукарекал за Лукашенко, в понедельник в эфире "Эхо Москвы" рассказал о некоторых странностях прошедшей инаугурации.

Тосты за победу организаторы церемонии поднимать не позволили, торжественного приема вообще не было. Более того, у Проханова ощущение, что по "делу о беспорядках" сроков не будет.
 
На вопрос ведущей радиостанции, почему у Лукашенко был такой "очень напряженный, охрипший какой-то"голос, Проханов ответи с интригой: "Может быть, кричал на подчиненных". Затем Проханов неожиданно сообщил, что Лукашенко был болен, что у него ангина, поэтому и отменили банкет.
 
Приглашенный из России реакционный писатель и публицист признал, что обстановка в зале была очень напряженной и сам протокол  инаугурации - странным:
 
- Обычно он состоит из 3-х процедур, из 3-х элементов - это сама инаугурация, присяга, речь президента, затем концерт как всегда, а потом начинается прием, где люди имеют возможность общаться, поднять бокал, посплетничать, сделать какие-то дела. Вот этой 3-й части не было, поэтому я и говорю, что все это носило какой-то несколько необычный напряженный характер. Причем, напряженность была, действительно, в том, что у Александра Григорьевича сел голос, он просто был болен, у него была ангина, он был нездоров. Поэтому, по-видимому, он был, в общем, пересиливал себя и когда читал речь, когда остался на концерт, когда шествовал через зал под бурю оваций"….
 
В целом, повторяю, отсутствие вот этого приема, мне кажется, говорило не только о нездоровье президента, а о том, что решили, все-таки, не отмечать пышно это празднество в момент, когда происходят следственные мероприятия, когда в тюрьмах сидят претенденты на престол президентский, когда Запад, в общем, игнорирует Беларусь, начинается новый ранг давления. Отсюда и возникло ощущение вот такой внутренней сдержанности, даже какого-то противоречия. С одной стороны, торжество и пафос, а с другой стороны, некоторая напряженность и такая угрюмость.
 
-  Такое, неуверенное торжество.
 
А.ПРОХАНОВ: Нет, не то, что неуверенность, а некое, что ли, ощущение какого-то ожидания чего-то, что должно произойти внутри или вовне.
 
Почему я сожалел о том, что не было приема? Ну, потому что я не имел возможности Александру Григорьевичу передать все поклоны, которые я привез ему из России от его обожателей, почитателей. А потом мне хотелось еще переброситься парой слов с министром госбезопасности. Я надеялся, что на приеме после чарки я смог бы у него узнать кое-что об идущих расследованиях. Кое-что я узнал, но недостаточно на мой взгляд...
 
Но я выяснил, вот это тоже кулуарные разговоры, в которых много предположений. Например, мне сказали, что следствие, действительно, ведется очень интенсивное, выявляются, вычисляются пути снабжения оппозиции деньгами зарубежными, выясняются их суммы, выясняются персонажи, которые участвовали вот в этой трансляции, персонажи, в основном, из польских и немецких спецслужб.
 
-  Какой трансляции?
 
-  Денег этих, денег, как перевозили эти деньги. Устанавливаются имена, устанавливаются вот эти вот связи. И речь идет чуть ли не о существовании такого некоего европейского подполья, которое желало контролировать действия оппозиции и отчасти контролировало и спонсировало его. И, конечно, этот процесс состоится, вся эта информация будет, наверное, добыта и широко очень распространена в публике белорусской и европейской. Но, повторяю, это мое ощущение, ну, подтвержденное какими-то разговорами с серьезными людьми, что вот этих огромных сроков не будет...
 
Что, скорее всего, будет, как бы, разоблачение, может быть, будет такая диффамация этих людей. А потом их, вполне возможно, просто выпроводят за пределы республики. То есть вот этот, как бы, политический триумф будет достигнут, но излишняя жесткость и мстительность... Хотя, повторяю, власть должна быть мстительна. Вот этой мстительности не предполагается.