Чернобыльская авария 1986 года стала событием, о котором многие узнали не сразу — и почти всегда не из официальных источников. В разных странах люди вспоминают тревожные слухи, молчание властей, внезапные ограничения и страх, который пришел вместе с неопределенностью. EX-PRESS.LIVE собрал личные истории беларусов и поляков о том, где и как они впервые услышали о Чернобыле и какие эмоции испытали в тот момент.
Сергей, 62 года:
— Я работал на заводе, когда кто-то из коллег тихо сказал, что «на Украине что-то рвануло». Тогда слово «Чернобыль» еще было незнакомым и ничего не значило. По радио была тишина. Только через несколько дней начали догадываться, что все серьезно. Ощущение было странное: вроде ничего не происходит, но внутри — тревога, как перед грозой. Когда у сына, которому было 5 лет, кровь пошла носом, было страшно. И хотя мы ничем страшным не заболели, но пережили это и помнить будем всегда.
Наталья, 48 лет, Минск:
— Мне было 9 лет, мы жили в деревне. Помню, как мама резко запретила гулять под дождем и мыть голову «водой с улицы». Я не понимала почему. Потом взрослые стали шепотом говорить про радиацию. Было страшно не от самой новости, а от того, что никто ничего толком не объяснял.
Андрей, 35 лет:
— Я узнал уже в школе, на уроке истории. Учитель рассказывал про катастрофу и показывал фотографии. Для меня это было как что-то далекое, почти как фильм. И вообще не про нас. Но когда бабушка потом сказала, что в их деревне после аварии люди болели и уезжали, стало не по себе.
Ольга, 57 лет:
— Я была студенткой. Официально нам почти ничего не говорили, но слухи ходили. Самое сильное воспоминание — первомайская демонстрация. Нас вывели, как обычно, с флагами. Уже потом я узнала, что в тот момент радиационный фон был повышен, но мы и не понимали, что это опасно. Но было чувство обмана и злости.
Игорь, 41 год, Витебск:
— Про Чернобыль я впервые услышал от родителей, когда был маленьким. Они обсуждали, можно ли пить молоко и есть ягоды. Мне запомнилось слово «зараженное». Тогда я начал бояться обычных вещей — травы, песка. Детское воображение дорисовывало все страшнее, чем было.
Татьяна, 50 лет:
— Я узнала об этом уже спустя пару недель — из разговоров на работе. Помню, как все начали срочно покупать йод. Никто толком не понимал, зачем и как его принимать. Больше всего пугала неопределенность: что будет? Чего нам ждать? Не сама авария, а ощущение, что правду скрывают.
Дмитрий, 29 лет, Минск:
— Для меня Чернобыль это сначала был сериал Chernobyl. После него я начал читать и расспрашивать родителей. Их воспоминания оказались намного страшнее кино — потому что это была реальность, в которой они ничего не могли контролировать. Было время, когда я хотел туда поехать в экстремальный тур, но мама запретила.
Марек, 55 лет, Люблин:
— Я узнал о Чернобыле по телевидению, но не сразу в день аварии, а спустя какое-то время. Помню, как в школах начали раздавать раствор, кажется Люголя. Нас выстроили в очередь, и каждому давали эту темную жидкость. Вкус был ужасный, но еще сильнее было ощущение, что происходит что-то опасное, хотя никто толком не объяснял. Нам потом много рассказывали о радиации и о том, как это страшно и как оберегать себя.
Магда: 38 лет, Варшава:
— Я родилась уже после аварии, поэтому впервые услышала о Чернобыле от родителей. Для них это было очень личное — мама рассказывала, как боялась за здоровье и как следили за новостями. А для меня это долго было просто «историей из прошлого», пока я не посмотрела сериал Chernobyl и не поняла масштаб трагедии.
Хотите поделиться мнением? Мы на связи: @ex_presslive
Добро пожаловать в реальность!