Жанне тридцать, и она живет в стране, где зима все чаще притворяется осенью. В такие годы беларуска счастлива — асфальт черный, дворы серые, воздух сырой, но для нее безопасный. Но последняя неделя стала испытанием. Циклон «Улли» пришел внезапно, хотя о нем писали везде. Именно это и пугало больше всего. Жанна боялась читать новости — там было только одно слово: снег. Она брала отгулы, выключала уведомления, зашторивала окна.
«Если не видеть — значит, этого нет», — убеждала она себя, сидя в тишине кухни.
Ей было страшно даже выглянуть наружу. Когда она все-таки подходила к окну, внутри что-то сжималось, как будто кто-то медленно затягивал узел.
«Почему его так много?» — думала Жанна. Чистота снега пугала ее больше, чем гололед или метель.
Она не всегда была такой. В детстве Жанна любила кататься с горки, визжала от радости, когда санки неслись вниз. Эти воспоминания всплывали редко и были будто не про нее. Как чужие кадры из старой пленки.
«Значит, я не всегда боялась», — рассуждала она. — «Значит, что-то случилось потом».
Она помнит один эпизод — обрывками. Садик, раннее утро, метель. Мама везет ее на санках, торопится. Рывок, санки переворачиваются, и Жанна оказывается в сугробе. Белое со всех сторон. Тихо.
Мама заметила не сразу — минут через пять.
«Пять минут — это долго?» — иногда спрашивает себя Жанна. — «Для ребенка — вечность».
Своих детских чувств она не помнит. Не помнит паники, холода, слез. Но тело, кажется, помнит за нее. Каждый снегопад возвращает то самое сжатие внутри, тот же белый вакуум.
«Наверное, страх просто ждет», — думала Жанна. — «Ждет подходящей погоды».
Сейчас Жанна ждет, пока начнется оттепель. Заказывает доставку продуктов. И подчитывает, сколько нужно будет потратить на такси — на работу все-таки придется ехать. Она не знает, как избавиться от снежного страха, который стал настоящим кошмаром не только для коммунальщиков, но и для одинокой женщины.
Комментарий психолога Марины Пташук:
— История Жанны — это пример того, как травматический опыт может «застрять» не в памяти, а в теле. Она не помнит ужаса того эпизода в детстве, но страх возвращается каждый раз, когда появляется триггер — снег. Для психики ребенка пять минут одиночества в сугробе действительно могут ощущаться как вечность: в этот момент возникает беспомощность, ощущение угрозы жизни, и если рядом нет взрослого, который поможет пережить и «переварить» этот опыт, страх консервируется.
Важно понимать: Жанна боится не снега как такового. Она боится того состояния, белой тишины, потери опоры, исчезновения, которое однажды уже пережила. Поэтому ее пугает не метель или гололед, а именно «чистота» и обилие снега, вызывающие тот самый телесный отклик: сжатие, замирание, желание спрятаться. Это типичная реакция для травмы: избегание и попытка сделать мир «безопасным» за счет контроля (не читать новости, не смотреть в окно, не выходить из дома).
Хорошая новость в том, что такой страх поддается работе. Путь к освобождению — не в ожидании оттепели, а в постепенном возвращении себе чувства безопасности через психотерапию, работу с телесными реакциями, с тем самым «ребенком в сугробе», который все еще ждет, что его заметят и заберут. Страх действительно может долго ждать «подходящей погоды», но он начинает таять, когда у человека появляется решение: со мной это больше не происходит, я не одна, я справляюсь.
Хотите рассказать свою историю? Пишите: @ex_presslive
Добро пожаловать в реальность!