Эксперт: Беларусь упускает возможные преимущества от соседства с Евросоюзом

В представлении российских специалистов, ЕАЭС – это альтернативное Евросоюзу интеграционное образование, и теперь ЕС и ЕАЭС должны на равных взаимодействовать в общеконтинентальных вопросах.

– У Евразийского экономического союза нет серьезных перспектив, – считает Александр Искандарян. – Потому что отсутствуют основания для интеграции в таком формате.

По мнению армянского специалиста, ЕАЭС, к которому со 2 января 2015 года присоединилась и Армения,  фактически является коллективным выражением лояльности России. При этом какие-либо серьезные социально-экономические, политические или культурные связи между большинством интегрировавшихся стран отсутствуют. Нет и потенциала для таких связей.

Торговля между Беларусью и далеким Казахстаном никогда не заменит естественных экономических партнеров. Тесные социальные и культурные связи не возникнут между мусульманским (суннитским) Кыргызстаном и Арменией, которая первой в мире приняла христианство в качестве государственной религии. Тем более нет таких связей – даже гипотетических – у нынешних членов ЕАЭС и потенциальных.

Так, в разное время к членству в ЕАЭС или к различному тесному сотрудничеству (вплоть до зоны свободной торговли) выражали интерес Вьетнам, Египет, Зимбабве и даже сгорающая в гражданской войне Сирия.

По мнению Александра Искандаряна, Евразийский экономический союз ждет судьба Союза независимых государств. Вряд ли он будет открыто демонтирован, как и до сих пор формально существует СНГ. Однако реальное влияние СНГ на входящие в него страны стремится к нулю.

– Белорусско-российская интеграция как раз является здесь хорошим примером, – замечает Александр Искандарян. – Вот у вас формально существует даже Союзное государство, но каково его реальное значение?

Различаются страны ЕАЭС и по региональной специфике.

По формулировке Александра Искандаряна, Кавказ – это малые страны (три признанных и три непризнанных), окруженные крупными региональными лидерами, каждый из которых несет в себе ген и мышление бывшей империи: Турции, Ирана и России.

– В этом треугольнике приходится опираться на внешние скрепы: Соединенные Штаты, которые в любом регионе можно воспринимать как важного регионального игрока, и Европейский союз, который от Армении ментально не так уж и далеко, – замечает директор Института Кавказа.

Беларуси ЕС близок и географически. Для Александра Искандаряна это выглядит даже несколько парадоксально: кавказские Армения и Грузия делают для сближения с Евросоюзом очень много, а находящаяся рядом с ЕС Беларусь такую возможность упускает.

Впрочем, со сближением Армении и Грузии с ЕС тоже все не так однозначно, особенно – с реалистичностью представлений армян и грузин о Европе:

– Мы часто воспринимаем Европу как Деда Мороза с мешком подарков, который придет и высыплет из этого мешка все, чего нам не хватает: экономику, демократию, культуру труда…

Александр Искандарян отмечает коренное различие между нашими большими соседями. Если у Армении это имперские страны, интеграция с которыми означает автоматически подчиненную роль, то у Беларуси рядом есть и Евросоюз, куда можно инкорпорироваться на вполне демократических условиях.

Впрочем, пока эта возможность для Беларуси только теоретическая. В нынешнем положении страна не может полноценно использовать преимущества, которые могла бы получать от непосредственного соседства с ЕС. Основными ограничениями здесь выступают авторитарный политический режим и курс на сближение с Россией.

Впрочем, это сближение имеет свои пределы. Вспоминая, как Беларусь не признала кавказские Абхазию и Южную Осетия, несмотря на давление России, Александр Искандарян отмечает:

– Беларусь может во многих вещах делать уступки России, но когда доходит до национальных интересов – находятся способы таких уступок не делать.

В белорусском телевизоре по уровню контента доминируют российские телеканалы. А молодежь – хоть в последнее время и все больше интересуется белорусским языком – в целом по-русски говорит значительно лучше, чем по-английски.

Для тех, кто выступает за европейское будущее страны, молодое армянское поколение выглядит более вдохновляюще.

– Молодежь по-английски говорит лучше, чем по-русски, – отмечает Александр Искандарян. И в данном случае язык можно считать цивилизационным маркером. – И эти молодые люди уже занимают весь нижний и средний уровень в министерствах.

Что же касается российского телевидения, то его в целом смотрит лишь 6% жителей Армении, и этот процент снижается, подчеркивает эксперт:

– Русские каналы много смотрели до тех пор, пока не появились армянские: сначала с теми же сериалами в переводе, а потом и со своей собственной продукцией.

Как Армении удалось этого добиться? Безусловно, после распада СССР у нее в этом смысле были хорошие предпосылки: отсутствие большого русского нацменьшиства (98% населения – армяне) и реформа образования 1990-х, когда обучение в школах логично перевели на национальный язык. Впрочем, Александр Искандарян считает, что такая европеизация молодежи произошла не из-за усилий государства.

– Я бы не сказал, что для этого делали что-то специально (как, к примеру, в Грузии). Но для Армении это был естественный процесс, — подчеркивает эксперт .