Беларусь – слишком рисковая страна даже для венчурного капитала

На круглом столе выступили Рик Расмуссен, директор по развитию бизнеса в NestGSV, Марвин Лиао, специалист по Digital Media, в прошлом коммерческий директор YAHOO, Дмитрий Бурнашев, предприниматель, экс-директор департамента по поддержке начинающих предпринимателей Enterprise Estonia, Андрей Лаврухин, кандидат философских наук, доцент Департамента социальных и политических наук Европейского гуманитарного университета, Ольга Малашенкова, кандидат экономических наук, заместитель декана факультета международных отношений БГУ.

Роман Костицын, эксперт Ассоциации европейского бизнеса, модератор круглого стола

Венчурный капитал – это капитал, который вкладывается в новые, но использующие инновационные  идеи, предприятия (стартапы). Эти вложения характеризует высокая степень риска. С другой стороны, если хотя бы 5 предприятий из 100, которые финансирует венчурный фонд, выйдут на рынок и начнут приносить прибыль, эта прибыль многократно перекроет вложения в те 95 компаний, которые не смогли добиться коммерческого успеха.

Иностранные гости поделились опытом государственной поддержки предпринимательства в своих странах и особенностями венчурного финансирования в мире.

Рик Расмуссен, директор по развитию бизнеса в NestGSV: «США почти не имеют собственных государственных программ поддержки стартапов. А вот канадское правительство гораздо более активно в рамках стартапов: поддержка дипломированных аспирантов, множество предоставляемых кредитов и программы, направленные на увеличение венчурного капитала в стране.

 

Одна из таких программ называется «Программой помощи в индустриальных исследованиях». Компания, занимающаяся технологиями, может обратиться за получением гранта. Эксперты оценивают, насколько эта программа интересна для инвестирования. В случае признания такая программа получает от 50 до 500 тыс долларов.

 

Вторая программа – это программа налоговых преференций. Она касается только компаний, которые занимаются инжинирингом. Они получают до 1 млн долларов налоговых преференций. Соответственно такие компании получают возможность увеличить свою прибыль.

Рик Расмуссен, директор по развитию бизнеса в NestGSV

 

Третья вещь, которую пытается делать правительство Канады – увеличивать венчурный капитал. В эту сферу ежегодно вкладывается 500 млн долларов. Правительство само предоставляет средства частным венчурным фондам. А венчурные фонды инвестируют в конкретные программы.

 

Эти программы финансируются Федеральным правительством Канады, и отдельно каждая из 10 провинций имеет свои программы. Они конкурируют друг с другом за какие-то проекты»

 

 Марвин Лиао, специалист по Digital Media, в прошлом коммерческий директор YAHOO, привел в пример Сингапур, как один из мировых экономических центров, где большое внимание уделяют стартапам:

«В Сингапуре существует дружественное отношение к бизнесу. Благодаря этому дружественному отношению существует огромное число преимуществ для самих жителей города: высокий уровень жизни, выгодное налогообложение,  простота в получении виз. 

 

Развитие бизнеса привело к тому, что в Сингапуре на высоком уровне находится не только городская инфраструктура, но и образование.  Жители могут получить великолепное образование в бизнес - школах в Сингапуре, а также могут воспользоваться различными программами обмена студентами.

  

Марвин Лиао, специалист по Digital Media, в прошлом коммерческий директор YAHOO

 

В Сингапуре есть хороший международный аэропорт, который позволяет не только путешествовать по всему миру, но и создает  мультикультурную обстановку в стране. 

 

Чтобы развивались стартапы, нужны венчурные фонды. А так как с венчурными фондами в Сингапуре все хорошо, то и стартапы развиваются.

 

Одним из преимуществ Силиконовой долины в США является наличие большого числа венчурных фондов. Такая же ситуация складывается и в Сингапуре. Предположим, что у вас есть инвестор, готовый вложить в ваш бизнес 100 долларов. Правительство Сингапура предоставит вам дополнительные инвестиции, иногда в 50-100 раз больше, чтобы ваш стартап был успешным.

 

И очень многие иностранные венчурные фонды, например – японские, инвестируют в стартапы в Сингапуре.  

 

В этом отношении Сингапур меня удивляет, потому что по количеству стартапов он превосходит даже Японию. Технологические компании очень востребованы в Сингапуре, и правительство их поддерживает. На сегодняшний день Сингапур является центром инновационной деятельности в Азии».  

 

Дмитрий Бурнашев, предприниматель, экс-директор департамента по поддержке начинающих предпринимателей Enterprise Estonia, заявил, что эстонское правительство активно поддерживает инновационную деятельность в стране: «Первое – это государственная программа повышения инвестиционной  грамотности.

Плюс – программы повышения предпринимательской активности. Это очень мягкие программы, где нет конкретных получателей денег, а просто организуются мероприятия, чтобы заставить людей немножко иначе думать.

 

Дмитрий Бурнашев, Эстония,  предприниматель

 

Следующий момент – информация. Есть специальный сайт, где размещена информация по предпринимательству и инновациям. Во всех уездах Эстонии есть бесплатные консультации по предпринимательству. Есть специальные пособия, как начать свою деятельность. Поддерживаются инкубаторы для идей в определенной стадии». 

 

Иностранные эксперты ответили на вопрос, как государство контролирует финансовые влияния в инновации.

 

Рик Расмуссен: «Вообще американское правительство не очень активно в инновационной деятельности, если это не касается военной промышленности или каких-то наиболее значимых отраслей. Есть только одна программа «Стартап Америка», которая пытается делать какие-то проекты в этой сфере.  Но эта программа более активно работает не в Силиконовой долине, а в других штатах страны. 

 

И главная задача государства в подобной деятельности – собирать налоги, когда подобные компании начинают зарабатывать. 

 

Чтобы не обижать американское правительство, следует сказать, что Силиконовая долина в 50-60-ые гг. прошлого века начиналась именно с государственной поддержки. На первом месте были интересы оборонной промышленности, но постепенно начался подъем компьютерной отрасли.

 

В Канаде ситуация совсем иная. Страна меньше. И основной упор на стартапы был сделан, чтобы превратить страну из ресурсной экономики в промышленно развитое государство.

 

Было создано несколько низкорисковых программ правительства по продвижению такой деятельности. Когда стартапам выделялись деньги, от правительства был эксперт-оценщик, который проводил предварительную оценку проекта, инициативы. И затем уже выделялось финансирование.

 

Такие программы существуют уже более 10 лет, и сегодня подобная деятельность в стране только возрастает. И уже в меньшей степени зависит от дотаций государства.

 

Сегодня база компаний, занимающихся инвестиционной деятельностью, и венчурный капитал настолько сильны, что они не зависят от поддержки государства. Скорее всего, в течение 5 лет эти государственные программы будут свернуты».

 

Марвин Лиао: «Очень многие проекты, скажем – в области интернета, вышли из проектов инициированных государством. Они были связаны со сферой вооружений. Потом они вырастали и стали работать в абсолютно независимых сферах.

 

В Сингапуре правительство не вмешивается непосредственно в процесс создания инноваций. Оно анализирует ситуацию на рынке, создает правильный бизнес-климат,  следит за тем, чтобы человеческие ресурсы соответствовали тем потребностям, которые существуют. Государство в Сингапуре создает все условия для того, чтобы эта сфера процветала».

 

Отвечая на вопрос представителя белорусской IT-компании, почему западные венчурные фонды не идут в Беларусь, Марвин Лиао ответил: «В независимости от того, что венчурный капитал сам по себе подразумевает высокую степень риска, ваша страна слишком рисковая. Потому что действия белорусского правительства зачастую непонятны потенциальным инвесторам.

 

В большинстве стран венчурный капитал как раз не так развит. Например, в Австралии его вообще практически нет. Это не такое уж развитое явление».

 

Мы обратились за комментарием к Владимиру Карягину, Председателю ОО «Минский столичный союз предпринимателей и работодателей», который тоже присутствовал на круглом столе.

- Владимир Николаевич, разговоры о венчурном финансировании идут уже много лет. Насколько оно доступно белорусским предпринимателям?

- Практически не доступно, к сожалению. Очень много причин. До сих пор еще не произошла капитализация белорусского бизнеса. По прежнему основной белорусский предприниматель – более 90% - это жалкая участь арендатора. 

Владимир Карягин, Председатель ОО «Минский столичный союз предпринимателей и работодателей»

 

Из – за того, что не проведено всё, вот последовательно – приватизация не произошла: ни малая, ни крупная - отсюда нет реального предпринимательства. Предприниматель должен быть, в первую очередь, собственником. Должны быть активы, капитализация происходить, оценка интеллектуального соответствующего капитала, где у нас до конца тоже всё – ни в защите, ни в оценке. И так далее. 

Не созданы основные институты. У нас и финансовые институты недосозданы все. До сих пор у нас нет… Вот «Фонд прямых инвестиций»… Спасибо, что один такой фонд появился.  А вообще-то и фондов прямых инвестиций, инфраструктуры финансовой, кроме банков – это структуры типично ростовщические. И банки у нас исключительно ростовщического типа – это  не те банки, которые рассматривают, развивают проекты и так далее. 

Некоторые из них есть только такого плана. Поэтому - неполнота финансовой структуры и поддержки предпринимательства. Все это работает на полоборота. И часто никак. Когда футбольное поле, на котором пни, там не поиграешь и не разомнешься. И, конечно, это все еще опирается на доминирующее иждивенческое настроение. Оно так и есть. 

Мы находимся в тепличных условиях, белорусские люди. Недофинансируем сами тепло, свет, газ. Отсюда, нагрузку эту несет бизнес. У него больше затрат в составе изделий и услуг, которые он производит. Отсюда низкая конкурентоспособность, повышенные риски и, как сказал уважаемый американец – «слишком рискованная страна». 

- Есть ли какое-то отличие белорусского предпринимателя от американского, российского или польского?

- За ним столетия развития частного предпринимательства, развитая деловая культура, понятие корпоративности, свобода предпринимательской деятельности - это, безусловно,  дух конкуренции, который витает в обществе и так далее.

Конкурентная среда. Антитрастовское законодательство в Америке вступило в действие в 1892 году – «Закон Шермана», а мы все обсуждаем, создавать ли антимонопольный независимый комитет. Вот так вот.

 

В итоге встает вопрос, а, может быть, белорусским предпринимателям не ждать появления венчурного финансирования в Беларуси, а просто уехать в Сингапур, который, как известно, в рейтинге «Doing Business» занимает первое место? Предприниматели же работают, в первую очередь, ради прибыли.