Где деньги, Зин?
Сегодня наши кредиторы пытаются продиктовать нам стандартную жесткую кредитно-денежную политику. Сначала МВФ, потом – Россия через ЕврАзэС. Говорят, надо "жить по средствам", тратить только заработанное.
Причем, что интересно, при выделении первых кредитов в 2010 году МВФ особенно не придирался: чиновники там были заворожены вполне приличными показателями роста нашей экономики. Скорее советовали, чем требовали. И только когда выяснилось, что мы пустили полученные кредиты на потребление, требования ужесточили. Не знали они об особенностях нашей национальной бухгалтерии, умении рисовать показатели.
Россия, лучше знакомая с нашей "белорусской моделью", требования сразу выдвинула пожестче. Главным образом – в части приватизации. Но быстро поняли, что с нашим правительством сотрудничать разве что "Газпром" может. Для остальных инвесторов слишком велики риски. Особо желающих и нет. Да и в России на повестке дня – модернизация и внедрение современных технологий, а не покупка стен и металлолома. Так что на выполнении своих требований россияне не очень настаивают. К тому же наша экономика балансирует на грани обвала, и входить в нее достаточно сложно. Желающих очень немного. Кредиты россияне дают. Пока, и понемногу. Поскольку обвал экономики страны в рамках только что созданного ТС очень нежелателен. Но толку с них…
А у нас – дефицит валюты на уровне 7 млрд долларов в год. Чтобы закрыть – необходимо нарастить производство товаров минимум на 15 млрд долларов в год в удачной номенклатуре. 30% ВВП. Самые лучшие темпы – 4-5 лет. Что требует инвестиций на уровне 30 млрд долларов. И пока будем наращивать – финансировать дефицит. Еще не менее 16 млрд долларов. Добавить проценты или дивиденды инвестора. Общая потребность – более 50 млрд долларов. Грубо – дополнительно объем нынешнего годового ВВП. Уже имея долгов на 70% ВВП. Таких размеров кредитование какого-то государства даже теоретически невозможно.
И это – только для стабилизации потребления на сегодняшнем уровне. А ведь нужно еще и развиваться, догонять ушедших вперед соседей. Еще деньги. Понятно, что это нереально. Даже если заменить нынешнее абсолютно беспомощное правительство на более дееспособное. (Еще бы придумать, где такое взять!). В конце концов, за 20 лет болота "белорусской модели" придется платить.
Был ли у нас шанс избежать такой ситуации? Думаю, что был. С момента стабилизации нашей экономики после развала СССР в 1998 году прошло 15 лет. В среднем, недоинвестирование (или неэффективное инвестирование) нашей экономики составляло 4 млрд долларов в год. Тяжело было бы, конечно, но – реально. Вместо того баловались с "белорусской моделью".
Как писал В.Савченко, Гаутама говорил: счастье – в соответствии наших возможностей нашим потребностям. Соответственно, если не получается повысить возможности – нужно снижать потребности.
Но не думаю, что у нас есть существенные возможности сэкономить в стране 7 млрд долларов в год. У нас весь бюджет 15 млрд. И уже пошел и набирает силу отток в Россию не только строителей и производственников, но и врачей, и учителей. Агропром с иглы дотаций тоже не снимешь: он просто развалится. Да, есть раздутый госаппарат, есть бездарные инвестиции и инвестиции в украшательства, которые могут и подождать, есть содержание на бюджете ненужных контор и аналогов НИИЧАВО. В сумме, вероятно, можно наскрести экономию в 1,5-2 млрд долларов. И что дальше? Экономить где только можно, безусловно, нужно. Но этого уже недостаточно.
Арифметика кризиса
И что в такой ситуации может дать жесткая кредитно-денежная политика? Мировой опыт показывает, что ее применение почти никогда не обеспечивало рост. Сами мы чуть больше года пробуем. Пусть кредиторы и не совсем довольны. Пусть либералы считают нашу политику недостаточно жесткой. Но курс доллара держится, расходы пытаются ограничить, ставки по кредитам просто идиотские, в экономике – дефицит денег и волна неплатежей. Но результаты – убийственны.
За январь-май этого года рост ВВП – только в рублях, в пределах 2%. Реальный курс доллара, по расчетам В.Артюгина, не менее 9500 рублей. Это означает, что реально ВВП в долларах снизился на 2%. За 5 месяцев прирост импорта нефти составил 75%. Около 4 млн т. Вся, после переработки, ушла на экспорт. Значит – реальный вклад в ВВП дополнительной переработки нефти составил не менее 3 млрд долларов. Около 6% ВВП. Значит – не нефтяная часть нашей экономики "обеспечила" падение ВВП на уровне 8%. Что соответствует падению самого сектора на 14%. А это уже – полноценный кризис. Лишь слегка замаскированный доходами от дополнительной нефти.
Конечно, эти расчеты очень приблизительны. Учет множества дополнительных факторов цифры откорректирует. Но порядок цифр останется тот же. Как и общая картина в промышленности (за исключением нескольких крупных экспортеров): падение сбыта, рост запасов готовой продукции на складах, отсутствие оборотных средств, рост кредиторской задолженности, уход ключевых кадров. Что приведенным выше цифрам в целом соответствует.
Претензии либералов к правительству сосредоточены на бюджетной и кредитной поддержке реального сектора экономики. А что, этому есть альтернатива?
У нас – небольшая страна в очень маленькой экономикой. Хотя по площади и численности населения – вполне среднеевропейская. Но экономика ее, по европейским меркам, непропорционально мала. Достаточно сравнить цифры: Беларусь (население – 9,7 млн чел., ВВП – 55 млрд долл., ВВП на душу населения – 5,7 тыс. долларов), Чехия (10,2 млн чел., 193 млн долл., на душу – 18,9 тыс.долл.), Дания (5,6 млн чел., 309 млн долл., на душу – 55,1 тыс.долл.), Австрия (8,2 млн чел., 391млн.долл., на душу – 47,7 тыс.долл.), Россия (142,6 млн чел., 1954 млн долл., на душу – 13,7 тыс.долл.). К тому же экономику нашей страны называют "переходной", техническая база ее отчаянно нуждается в модернизации.
Опыт последних лет показывает, что страна не может нормально развиваться, если зарплата в ней существенно ниже, чем у соседей: миграция быстро приобретает неконтролируемые размеры и душит ее экономику. Имея ВВП на одного работающего на уровне 13 тыс.долл., наша экономика позволяет иметь среднюю зарплату 400-450 долларов. Можно, конечно, как в этом году, довести среднюю зарплату и до 600 долларов, но неизбежная девальвация быстро вернет ее в обоснованные рамки. А чтобы обоснованно иметь зарплату на уровне 1000 долларов, ВВП на одного работающего необходимо удвоить.
Такая задача только методами рыночной экономики не решается вообще: накопление идет слишком медленно. Да и накопление на одном предприятии не обязательно приведет к инвестициям на другом, важном для функционирования связанных с ним технологически. А буквально каждый шаг в наращивании объемов требует денег: изучение рынков (не туристами-чиновниками, а профессионалами), выбор продукции, подготовка производства, выпуск продукции, продвижение ее на рынок. Не говоря уже о том, что наращивание объемов производства на старой технической базе бессмысленно: продукция будет неконкурентоспособна и по цене, и по качеству.
Грабеж средь бела дня
Накопление в стране отрицательное. Свободные капиталы и в частном, и в государственном секторах ничтожны. Механизмы финансирования инвестиций за счет накоплений населения, привлечения имеющихся свободных капиталов из торговли и коррупции (где такие капиталы есть, хотя и они, от потребности, невелики) отсутствуют. Кредит – единственно доступный ресурс как для выживания не имеющих оборотки предприятий, так и для наращивания объемов.
А наша жесткая кредитно-денежная политика кредит убила. В нашей ситуации недостатка оборотных средств, вынужденного кредитования предприятий под зарплату, банки просто грабят самые слабые предприятия. Про инвестиционные кредиты при таких ставках можно просто забыть. Бюджетного финансирования кредитных ставок даже для наших крупных экспортеров оказалось недостаточно.
Не выдерживают критики и заявления, что объемы кредитования у нас чрезмерны. Весь объем кредитов экономике у нас – 220 трлн руб., около 45% ВВП. Для сравнения, в России – 57% ВВП, и они считают, что его необходимо увеличить в разы. В ЕС активы банков – более 300% ВВП, и они работают. Другое дело, что всерьез кредитовать особо нечего, нет достаточного количества проработанных бизнес-планов. Рассчитывать на кредит как источник капитала в наших условиях не приходится.
Не приходится надеяться и на приток иностранного капитала. Приток прямых иностранных инвестиций ничтожен, причем в основном это – реинвестиции прибыли и инвестиции в торговлю и строительство, т.е. в потребление. Выручка от приватизации за январь-июнь с.г. – 0. Иностранные кредиты дороги, поскольку для Беларуси установлен уровень страхования рисков в 5% годовых. Так что для конечных заемщиков кредит находится на инвестиционно неприемлемом уровне 15% годовых.
Наращивание объемов производства требует не только капиталов, но и рабочей силы. Формально свободной рабочей силы у нас нет. И, призывая наращивать объемы в условиях дефициты ресурсов для модернизации и роста производительности труда, правительство неявно предполагает, что недозагруженной рабочей силы на предприятиях достаточно. В заводоуправлениях – вполне очевидно. Общее количество – может быть. Для роста на 2-3% в год - возможно. А вот больше – уже проблемы. И по структуре, и по количеству. Как может вменяемый инвестор планировать создание мало-мальски серьезного производства, не зная, сколько рабочей силы он может привлечь и по какой цене? И почему на действующих предприятиях должна быть недозагруженная рабочая сила?
Не так давно достоянием гласности стал доклад ЦРУ Р.Рейгану, анализирующий экономические трудности СССР и обосновывающий развертывание гонки вооружений потребностями экономический войны. Среди прочих деталей обращает на себя внимание тезис, связывающий нарастающее технические отставание СССР с отсутствием там безработицы. По мысли авторов доклада, вновь вводимые в СССР новые производства, в условиях отсутствия безработицы и трудностей с миграцией рабочей силы ("квартирный вопрос!") оказывались все хуже и хуже укомплектованы. Как по количеству, так и по качеству рабочей силы. А это не могло не сказаться на эффективности инвестиций.
Для рыночной экономики наличие безработицы – такое же неизбежное условие, как и полные полки в магазинах. Рационализация производства на наших предприятиях с увольнением лишней численности позволит сократить их потребность в оборотном капитале и сократит потребность в их финансировании для нормализации их работы.
Для обеспечения роста экономики необходимо иметь емкие рынки сбыта, ликвидные товары, конкурентоспособные технический уровень производства и человеческий капитал. И источники капитала. С натяжкой можно считать, что имеем только некоторый человеческий капитал. По крайней мере – для старта. Российский рынок в условиях наметившейся рецессии схлопывается, на других рынках – мы только начали работать. Имеющаяся номенклатура выпускаемых товаров большой прирост сбыта обеспечить не сможет. Модернизация тормозит. Источников капитала в стране нет. В части получения кредитов государство подходит к пределу.
Эти выводы – вовсе не нагнетание ужасов. Они призваны просто констатировать отсутствие у нас соответствующей складывающейся обстановке стратегии развития страны. Господствующая у нас стратегия (запустить волевым нажимом или закупкой комплектного импортного оборудования предприятия и доить их потом безмерно на нужды государства и его социальной политики) соответствует идеологии индустриализации СССР 30-х годов. В современном, значительно более сложном мире, да еще и для небольшой страны, не работает и работать не будет. Либеральная вера в мудрость рынка, когда на нем господствуют значительно более сильные игроки, неизбежно заведет страну в "ловушку бедности" с закреплением ее в ряду с Гондурасом и Сенегалом. Нужна разработка стратегии, исходящая из сегодняшних экономических реалий. И у нас, и в мире. Но пока даже признаков разработки такой стратегии не вижу.
Александр Обухович, специально для TUT.BY
Сегодня наши кредиторы пытаются продиктовать нам стандартную жесткую кредитно-денежную политику. Сначала МВФ, потом – Россия через ЕврАзэС. Говорят, надо "жить по средствам", тратить только заработанное.
Причем, что интересно, при выделении первых кредитов в 2010 году МВФ особенно не придирался: чиновники там были заворожены вполне приличными показателями роста нашей экономики. Скорее советовали, чем требовали. И только когда выяснилось, что мы пустили полученные кредиты на потребление, требования ужесточили. Не знали они об особенностях нашей национальной бухгалтерии, умении рисовать показатели.
Россия, лучше знакомая с нашей "белорусской моделью", требования сразу выдвинула пожестче. Главным образом – в части приватизации. Но быстро поняли, что с нашим правительством сотрудничать разве что "Газпром" может. Для остальных инвесторов слишком велики риски. Особо желающих и нет. Да и в России на повестке дня – модернизация и внедрение современных технологий, а не покупка стен и металлолома. Так что на выполнении своих требований россияне не очень настаивают. К тому же наша экономика балансирует на грани обвала, и входить в нее достаточно сложно. Желающих очень немного. Кредиты россияне дают. Пока, и понемногу. Поскольку обвал экономики страны в рамках только что созданного ТС очень нежелателен. Но толку с них…
А у нас – дефицит валюты на уровне 7 млрд долларов в год. Чтобы закрыть – необходимо нарастить производство товаров минимум на 15 млрд долларов в год в удачной номенклатуре. 30% ВВП. Самые лучшие темпы – 4-5 лет. Что требует инвестиций на уровне 30 млрд долларов. И пока будем наращивать – финансировать дефицит. Еще не менее 16 млрд долларов. Добавить проценты или дивиденды инвестора. Общая потребность – более 50 млрд долларов. Грубо – дополнительно объем нынешнего годового ВВП. Уже имея долгов на 70% ВВП. Таких размеров кредитование какого-то государства даже теоретически невозможно.
И это – только для стабилизации потребления на сегодняшнем уровне. А ведь нужно еще и развиваться, догонять ушедших вперед соседей. Еще деньги. Понятно, что это нереально. Даже если заменить нынешнее абсолютно беспомощное правительство на более дееспособное. (Еще бы придумать, где такое взять!). В конце концов, за 20 лет болота "белорусской модели" придется платить.
Был ли у нас шанс избежать такой ситуации? Думаю, что был. С момента стабилизации нашей экономики после развала СССР в 1998 году прошло 15 лет. В среднем, недоинвестирование (или неэффективное инвестирование) нашей экономики составляло 4 млрд долларов в год. Тяжело было бы, конечно, но – реально. Вместо того баловались с "белорусской моделью".
Как писал В.Савченко, Гаутама говорил: счастье – в соответствии наших возможностей нашим потребностям. Соответственно, если не получается повысить возможности – нужно снижать потребности.
Но не думаю, что у нас есть существенные возможности сэкономить в стране 7 млрд долларов в год. У нас весь бюджет 15 млрд. И уже пошел и набирает силу отток в Россию не только строителей и производственников, но и врачей, и учителей. Агропром с иглы дотаций тоже не снимешь: он просто развалится. Да, есть раздутый госаппарат, есть бездарные инвестиции и инвестиции в украшательства, которые могут и подождать, есть содержание на бюджете ненужных контор и аналогов НИИЧАВО. В сумме, вероятно, можно наскрести экономию в 1,5-2 млрд долларов. И что дальше? Экономить где только можно, безусловно, нужно. Но этого уже недостаточно.
Арифметика кризиса
И что в такой ситуации может дать жесткая кредитно-денежная политика? Мировой опыт показывает, что ее применение почти никогда не обеспечивало рост. Сами мы чуть больше года пробуем. Пусть кредиторы и не совсем довольны. Пусть либералы считают нашу политику недостаточно жесткой. Но курс доллара держится, расходы пытаются ограничить, ставки по кредитам просто идиотские, в экономике – дефицит денег и волна неплатежей. Но результаты – убийственны.
За январь-май этого года рост ВВП – только в рублях, в пределах 2%. Реальный курс доллара, по расчетам В.Артюгина, не менее 9500 рублей. Это означает, что реально ВВП в долларах снизился на 2%. За 5 месяцев прирост импорта нефти составил 75%. Около 4 млн т. Вся, после переработки, ушла на экспорт. Значит – реальный вклад в ВВП дополнительной переработки нефти составил не менее 3 млрд долларов. Около 6% ВВП. Значит – не нефтяная часть нашей экономики "обеспечила" падение ВВП на уровне 8%. Что соответствует падению самого сектора на 14%. А это уже – полноценный кризис. Лишь слегка замаскированный доходами от дополнительной нефти.
Конечно, эти расчеты очень приблизительны. Учет множества дополнительных факторов цифры откорректирует. Но порядок цифр останется тот же. Как и общая картина в промышленности (за исключением нескольких крупных экспортеров): падение сбыта, рост запасов готовой продукции на складах, отсутствие оборотных средств, рост кредиторской задолженности, уход ключевых кадров. Что приведенным выше цифрам в целом соответствует.
Претензии либералов к правительству сосредоточены на бюджетной и кредитной поддержке реального сектора экономики. А что, этому есть альтернатива?
У нас – небольшая страна в очень маленькой экономикой. Хотя по площади и численности населения – вполне среднеевропейская. Но экономика ее, по европейским меркам, непропорционально мала. Достаточно сравнить цифры: Беларусь (население – 9,7 млн чел., ВВП – 55 млрд долл., ВВП на душу населения – 5,7 тыс. долларов), Чехия (10,2 млн чел., 193 млн долл., на душу – 18,9 тыс.долл.), Дания (5,6 млн чел., 309 млн долл., на душу – 55,1 тыс.долл.), Австрия (8,2 млн чел., 391млн.долл., на душу – 47,7 тыс.долл.), Россия (142,6 млн чел., 1954 млн долл., на душу – 13,7 тыс.долл.). К тому же экономику нашей страны называют "переходной", техническая база ее отчаянно нуждается в модернизации.
Опыт последних лет показывает, что страна не может нормально развиваться, если зарплата в ней существенно ниже, чем у соседей: миграция быстро приобретает неконтролируемые размеры и душит ее экономику. Имея ВВП на одного работающего на уровне 13 тыс.долл., наша экономика позволяет иметь среднюю зарплату 400-450 долларов. Можно, конечно, как в этом году, довести среднюю зарплату и до 600 долларов, но неизбежная девальвация быстро вернет ее в обоснованные рамки. А чтобы обоснованно иметь зарплату на уровне 1000 долларов, ВВП на одного работающего необходимо удвоить.
Такая задача только методами рыночной экономики не решается вообще: накопление идет слишком медленно. Да и накопление на одном предприятии не обязательно приведет к инвестициям на другом, важном для функционирования связанных с ним технологически. А буквально каждый шаг в наращивании объемов требует денег: изучение рынков (не туристами-чиновниками, а профессионалами), выбор продукции, подготовка производства, выпуск продукции, продвижение ее на рынок. Не говоря уже о том, что наращивание объемов производства на старой технической базе бессмысленно: продукция будет неконкурентоспособна и по цене, и по качеству.
Грабеж средь бела дня
Накопление в стране отрицательное. Свободные капиталы и в частном, и в государственном секторах ничтожны. Механизмы финансирования инвестиций за счет накоплений населения, привлечения имеющихся свободных капиталов из торговли и коррупции (где такие капиталы есть, хотя и они, от потребности, невелики) отсутствуют. Кредит – единственно доступный ресурс как для выживания не имеющих оборотки предприятий, так и для наращивания объемов.
А наша жесткая кредитно-денежная политика кредит убила. В нашей ситуации недостатка оборотных средств, вынужденного кредитования предприятий под зарплату, банки просто грабят самые слабые предприятия. Про инвестиционные кредиты при таких ставках можно просто забыть. Бюджетного финансирования кредитных ставок даже для наших крупных экспортеров оказалось недостаточно.
Не выдерживают критики и заявления, что объемы кредитования у нас чрезмерны. Весь объем кредитов экономике у нас – 220 трлн руб., около 45% ВВП. Для сравнения, в России – 57% ВВП, и они считают, что его необходимо увеличить в разы. В ЕС активы банков – более 300% ВВП, и они работают. Другое дело, что всерьез кредитовать особо нечего, нет достаточного количества проработанных бизнес-планов. Рассчитывать на кредит как источник капитала в наших условиях не приходится.
Не приходится надеяться и на приток иностранного капитала. Приток прямых иностранных инвестиций ничтожен, причем в основном это – реинвестиции прибыли и инвестиции в торговлю и строительство, т.е. в потребление. Выручка от приватизации за январь-июнь с.г. – 0. Иностранные кредиты дороги, поскольку для Беларуси установлен уровень страхования рисков в 5% годовых. Так что для конечных заемщиков кредит находится на инвестиционно неприемлемом уровне 15% годовых.
Наращивание объемов производства требует не только капиталов, но и рабочей силы. Формально свободной рабочей силы у нас нет. И, призывая наращивать объемы в условиях дефициты ресурсов для модернизации и роста производительности труда, правительство неявно предполагает, что недозагруженной рабочей силы на предприятиях достаточно. В заводоуправлениях – вполне очевидно. Общее количество – может быть. Для роста на 2-3% в год - возможно. А вот больше – уже проблемы. И по структуре, и по количеству. Как может вменяемый инвестор планировать создание мало-мальски серьезного производства, не зная, сколько рабочей силы он может привлечь и по какой цене? И почему на действующих предприятиях должна быть недозагруженная рабочая сила?
Не так давно достоянием гласности стал доклад ЦРУ Р.Рейгану, анализирующий экономические трудности СССР и обосновывающий развертывание гонки вооружений потребностями экономический войны. Среди прочих деталей обращает на себя внимание тезис, связывающий нарастающее технические отставание СССР с отсутствием там безработицы. По мысли авторов доклада, вновь вводимые в СССР новые производства, в условиях отсутствия безработицы и трудностей с миграцией рабочей силы ("квартирный вопрос!") оказывались все хуже и хуже укомплектованы. Как по количеству, так и по качеству рабочей силы. А это не могло не сказаться на эффективности инвестиций.
Для рыночной экономики наличие безработицы – такое же неизбежное условие, как и полные полки в магазинах. Рационализация производства на наших предприятиях с увольнением лишней численности позволит сократить их потребность в оборотном капитале и сократит потребность в их финансировании для нормализации их работы.
Для обеспечения роста экономики необходимо иметь емкие рынки сбыта, ликвидные товары, конкурентоспособные технический уровень производства и человеческий капитал. И источники капитала. С натяжкой можно считать, что имеем только некоторый человеческий капитал. По крайней мере – для старта. Российский рынок в условиях наметившейся рецессии схлопывается, на других рынках – мы только начали работать. Имеющаяся номенклатура выпускаемых товаров большой прирост сбыта обеспечить не сможет. Модернизация тормозит. Источников капитала в стране нет. В части получения кредитов государство подходит к пределу.
Эти выводы – вовсе не нагнетание ужасов. Они призваны просто констатировать отсутствие у нас соответствующей складывающейся обстановке стратегии развития страны. Господствующая у нас стратегия (запустить волевым нажимом или закупкой комплектного импортного оборудования предприятия и доить их потом безмерно на нужды государства и его социальной политики) соответствует идеологии индустриализации СССР 30-х годов. В современном, значительно более сложном мире, да еще и для небольшой страны, не работает и работать не будет. Либеральная вера в мудрость рынка, когда на нем господствуют значительно более сильные игроки, неизбежно заведет страну в "ловушку бедности" с закреплением ее в ряду с Гондурасом и Сенегалом. Нужна разработка стратегии, исходящая из сегодняшних экономических реалий. И у нас, и в мире. Но пока даже признаков разработки такой стратегии не вижу.
Александр Обухович, специально для TUT.BY
Подпишитесь на
канал ex-press.live
в Telegram и будьте в курсе самых актуальных событий Борисова, Жодино, страны и мира.
Добро пожаловать в реальность!
Добро пожаловать в реальность!
Если вы заметили ошибку в тексте новости, пожалуйста, выделите её и нажмите
Ctrl+Enter