Что мешает альянсу МАЗа и КАМАЗа?

— Все в стадии разговоров, когда ходят вокруг одного и того же вопроса достаточно долго. У меня, конечно, достаточно терпения, чтобы его продолжать, но интерес к этой теме падает, — заявил «Интерфаксу» генеральный директор ОАО «КАМАЗ» Сергей Когогин, являющийся также главой подразделения госкорпорации «Ростех» «РТ-Авто».

Директор по исследованиям «Либерального клуба» Евгений Прейгерман считает, что 

руководитель КАМАЗа таким образом дает понять белорусскому правительству: становиться на колени ради МАЗа россияне не будут.

— Очевидно, что интерес в объединении есть у обеих сторон. Для МАЗа слияние с КАМАЗом означает новое технологическое развитие, совместный выход на рынки. Но есть барьеры, которые никак нельзя преодолеть. Лукашенко против передачи активов МАЗа и настаивает на совместном управлении. Однако при таком подходе в любой момент, как в случае с «Коммунаркой» и «Спартаком», может произойти национализация предприятия. Понятно, что россияне не хотят рисковать большими деньгами, — отмечает эксперт.

По его словам, сейчас много разговоров о том, что у КАМАЗа больше производственных мощностей, а у МАЗа — выше интеллектуальный и научный потенциал. Хотя россияне могут решить проблему «недостающих мозгов», переманив к себе специалистов МАЗа. 

— При слиянии были бы плюсы и для одних, и для вторых: не надо конкурировать между собой, можно выстраивать общую производственную, сбытовую политику. Но белорусская сторона опасается, что россияне заберут завод и помашут ручкой, а руководство КАМАЗа, видимо, боится какого-то «бзика» Лукашенко, и тогда проект накроется «медным тазиком». Все это не дает двигаться дальше к созданию альянса, —полагает Евгений Прейгерман.

Экономист Лев Марголин не исключает, что проект «МАЗ-КАМАЗ» так и не смогут осуществить . 

— Тянуть до бесконечности нельзя. Россиян интересует прежде всего конструкторская школа, которая сохранилась на МАЗе. Кроме того, объединяться лучше с людьми, с которыми нет языкового барьера. Но если это дело волынить до бесконечности, то, конечно, интерес рано или поздно пропадет, — считает эксперт.

По мнению экономиста, КАМАЗу придется искать альянс с каким-то другим предприятием.

— И таковые найдутся, учитывая возможности российского рынка. Там и сегодня есть определенная доля иностранного инвестора, ее можно увеличить, найти других партнеров. Так что, для россиян свет клином на МАЗе не сошелся. С другой стороны, такие заявления Когогина могут быть и дипломатическим маневром, чтобы подтолкнуть белорусскую сторону к более решительным действиям, — отмечает эксперт.

— В этом деле очень много зависит от финансирования. Для создания команды, автомобилей, способных побеждать в мировых гонках, требуются очень большие деньги, которые МАЗ, видимо, не выделяет. Вообще, сегодня возможности МАЗа весьма скудные, потому что в грузовом автомобилестроении развивать свой бренд очень сложно. Нужно иметь мощную товаропроводящую, сервисную сети, а это очень дорого. Поэтому даже европейские бренды, например, Volvo, Iveco, стараются вступать в альянс с другими, пытаясь сократить расходы на обслуживание своего экспорта. В последние годы количество стран, которые закупают наши грузовики, неизменно сокращается. Если мы не найдем серьезного стратегического партнера, то не исключено, что очень скоро они вообще никому не будут нужны. 

— Он и сейчас есть, но очень ограничен: некоторое количество МАЗов просто комплектуется двигателями MAN. Для немцев это обычный экспортный проект, а для нас ничего не дает в плане экспортных возможностей, поскольку никаких дополнительных рынков не открывает. Это, конечно, улучшает качество «МАЗа», позволяет выходить с ним на другие рынки, но не снимает проблем с товаропроводящей и сервисной сетями. На Западе привыкли, что если с машиной произошла поломка, то в пределах 20-30 километров можно приехать в сервисный центр и отремонтировать. Если таких возможностей нет, то продавать автомобили, особенно грузовики, достаточно проблематично. Там водители не привыкли лежать под машиной и самостоятельно чинить, отмечает Лев Марголин.