Валерий Карбалевич: Что не меняется, то разлагается. В этом состоянии Беларусь и вступает в новый год

На Новый год, когда принято подводить итоги и строить планы, всех волнует вопрос, что нас ожидает впереди. Для белорусов, переживающих один из самых тяжелых периодов, это особенно актуально. Что год грядущий нам готовит, сулит ли он перемены?

Над страной холодный ветер веет, 

Не хотим веселых песен петь.

И никто на свете не умеет

Лучше нас смиряться и терпеть.

Никита Богословский

Собственно говоря, именно этот вопрос был главным в ходе пресс-конференции А. Лукашенко 23 декабря. И смене экономической политики, и о возможности политических реформ. В обоих случаях ответ А. Лукашенко был отрицательным.

Судя по социологическим опросам, и у большинства белорусского общества есть ощущение тупиковости инерционного развития, и оно созрело для перемен. Все упирается в позицию главы государства. Весь прошедший год он полемизировал с анонимными оппонентами, доказывая правильность и незыблемость проводимой политики, нерушимость белорусской социальной модели. В общем, верной дорогой идем, товарищи.

В чем причина такой упертости, почему ее не поколебал глубокий экономический кризис, продемонстрировавший крах белорусской модели развития? Прежде всего, надо иметь в виду чисто психологический фактор. Любые перемены предполагают отказ от своего ценностно-идеологического катехизиса, символа веры, священного предания, хотя бы по умолчанию признание или подразумевание собственных ошибок, разрушение образа безгрешного вождя-мессии.

Но есть и вполне рациональные расчеты. В реформах А. Лукашенко видит угрозу своей власти. Любые перемены вносят вирус, диссонанс, элемент непредсказуемости в отлаженный механизм государственного управления. Президент Беларуси отягощен синдромом М. Горбачева, начавшего перестройку советской системы для ее улучшения, в результате которой она потерпела крах. Кроме того, дает о себе знать травматическая реакция на 19 декабря, из которого он сделал однозначный вывод: вот к чему ведет даже декоративная политическая либерализация, которая имела место перед президентскими выборами.

Важное значение имеет факт возвращения российских дотаций. Льготные цены на газ и нефть дают прибавление в белорусскую экономику около 3 млрд долл. Это окрылило президента и снова отодвинуло реформы на неопределенное время. Он воспринял новый зигзаг в российской политике как свою очередную победу, что чувствовалось по тону пресс-конференции 23 декабря. А. Лукашенко уверен, что снова переиграл российский дуумвират, принудил их раскошелиться, подписав взамен какие-то бумажки о создании Единого экономического пространства. Он, похоже, пока не думает о последствиях вступления Беларуси в это новое интеграционное объединение.

И здесь мы имеем дело с еще одним феноменом стиля государственного управления. Хоть в стране и принимаются какие-то долговременные планы, концепции, стратегии развития, на самом деле серьезного практического значения они не имеют. Власть живет исключительно сегодняшним днем, действует по принципу ситуативного реагирования, мало думая о том, что будет через год, даже полгода. Главное сегодня — наскоро «заасфальтировать» проблему, а завтра будем принимать решение по ситуации.

Вот сейчас многие экономисты бьют тревогу по поводу массовой трудовой миграции из Беларуси. Дескать, это негативно отразится на ряде секторов экономики. Возможно, это и волнует министерства строительства, промышленности, экономики. Но для политического руководства это даже выгодно. Потому что уезжают те, кого не устраивает положение дел в стране, т. е. потенциальный протестный электорат. Среди них, наверное, много тех, кто выходил летом на улицы городов на «молчаливые» акции протеста. А как это потом скажется на экономике — выяснится позже, через какое-то время. Поэтому чего об этом сейчас думать.

Именно по этой причине все экономические прогнозы на следующий год во многом делаются от фонаря. Потому что никто не знает, какой будет экономическая политика. Утвержденный бюджет, и основные параметры прогноза социально-экономического развития страны на следующий год могут быть только приблизительными ориентирами. Ибо ни разу ни один бюджет и прогноз не был реализован в принятом виде. Обещанная жесткая монетарная политика может поменяться, когда власти столкнутся с тем, что без бюджетных денег окажутся парализованными целые отрасли экономики.

Но главная причина нежелания нынешних властей осуществлять перемены — это молчание общества. Ведь в той же России руководство заговорило о реформах только тогда, когда на улицу вышли десятки тысяч людей, причем среди них - лидеры общественного мнения, знаковые фигуры, кумиры. То же самое можно сказать о странах Арабского Востока.

Экономический кризис не может сам по себе стать причиной перемен. Этот фактор должен быть кем-то активизирован и использован, вытащен на политический уровень. А сделать это в сегодняшней Беларуси некому. Оппозиция загнана в политическое гетто и занята проблемой самовыживания. Предпринимательские союзы, которые должны продавливать рыночные реформы, слабы, зависимы от благосклонности властей. К тому же нет механизмов влияния граждан на власть.

Белорусское общество атомизировано, имеет слабые горизонтальные связи. Зато вертикальные скрепы в виде государственных институтов очень сильны и консолидированы. Именно жесткая вертикаль власти объединяет население в единый социум. Традиционное общество с его патриархальными связями в виде кланов, землячеств или религиозных структур (то, что осталось на Ближнем Востоке и явилось фактором мобилизации в ходе «арабской весны») в Беларуси разрушено в период индустриализации и атеистического воспитания. Гражданское общество не сформировано. То, что мы называем этим термином — третий сектор — это узкий слой организаций, занятых собственным выживанием, они выдавлены в такое же гетто, как и политическая оппозиция.

Фактически мы имеем сегодня два типа горизонтальных связей. Старая форма социальных ячеек — это трудовые коллективы, которые в большинстве являются государственными. В Беларуси они выполняют несколько функций. Это не только субъекты хозяйствования, но и механизмы политического контроля общества властью. В каждом трудовом коллективе есть должности заместителя руководителя по идеологии. Но в критический момент эти коллективы могут выйти из-под контроля власти и стать организационной формой мобилизации для протеста. Несколько таких случаев мы наблюдали в прошлом году.

Новый тип горизонтальных связей, которые дал интернет — это социальные сети. Именно они во многих странах стали мобилизующим фактором протеста. С их помощью в прошлом году были организованы акции «Стоп-бензин», кампания «Революция через социальные сети». Однако пока они преуспели больше в виртуальном протесте, чем в реальном.

К тому же формирующийся средний класс, который в других странах является двигателем демократических перемен, в Беларуси имеет свою специфику. Большинство его представителей занято в государственных учреждениях и предприятиях. Это сотрудники госаппарата, силовых структур, работники госпредприятий. И они не заинтересованы в рыночных преобразованиях, которые ведут к резкому сокращению госсектора.

Но что не меняется, то разлагается, гниет, подвергается эрозии. В этом состоянии Беларусь и вступает в новый год.