Российский политолог задается вопросом накануне анонсированной по всей стране на 23 января акции в поддержку Алексея Навального.
— Смешно и странно, и как всегда удивительно, но похоже, что пока что не путинская Россия, но сам Владимир Путин слинял в три дня. Его имиджу нанесен критический урон, — пишет Кирилл Рогов. — Если посмотреть на тех, кто записывает ролики с призывами выйти 23 января, то ясно одно — это совсем не те люди, которые безуспешно переживали за судьбы демократии в России последние 15 лет.
Это другая пластика — и это пластика тех, кто был оплотом путинизма 15, 10 и еще 5 лет назад. Это никакой не «глубинный народ», который реконструируют Сурков или Андрей Мовчан, это российский обыватель, достаточно прагматичный, ушлый, у которого по карманам рассованы и образ себя как честняги, нормативного гражданина, и селфи полной несознанки: я, типа, вообще, ничего не знаю, вот собачку несу в парикмахерскую стричь.
Я не утверждаю, что этот обыватель скопом перешел в анти-путинисты. Факт пока состоит в том, что 15, 10 и 5 лет назад трудно было представить себе стилистику этого «неактивного гражданина», сопряженную с высоко градусным антипутинизмом. Это были стили разных миров. А теперь вот — упс, и пожалуйста: мы видим, как это органично уживается. И это новая штука.
Неправильно сказать, что это результат фильма Навального. Это мучительно вызревало уже десять лет. Фильм и туалетный ершик (само собой) вдруг придали этому некоторую социальную легитимность, почти обязательность.
Но, пожалуй, еще большая проблема на сегодняшний день — это тема «Ленин и дети».. тьфу, блин: «Путин и молодежь». Это, конечно, ерунда, что «Навальный использует детей» и настраивает их против Путина. Проблема сложнее и совсем не в том месте.
Путин прекрасно исполнил в первой половине своей президентской карьеры такой тройной образ «человека из органов», «советского бюрократа» и «эффективного менеджера новой формации», ответив им на фрустрации и растерянности «человека 90х». Но необходимый со временем переход к образу «деда-патриарха», «отца нации», ему не очень удался. В нем осталось слишком много внутреннего напряжения и актуальной агрессивности и слишком мало было «попустительства», чтобы молодежь восприняла его как «деда». Его имидж сместился для них, наоборот, в сторону того, кто не пускает, туда, куда, как им кажется, им совершенно необходимо сейчас попасть.
Очень интересно, что в тиктоковской антипутинской волне важную роль играет анти-клерикальный мотив. Путинский социальный консерватизм нормально сыграл на старшие поколения, но оказался отчасти красной тряпкой для молодых поколений.
Вообще же, политический баланс последних лет в России строился на том, что молодежь сидела в социальных сетях, а их бабушки и дедушки сидели в путинском телевизоре. И это как-то сосуществовало. Среди людей моложе 30 любители Путина — это меньшинство, среди бабушек (старше 60) их 70% и больше. Это сегодня его главная социальная база. Бабушки варят внукам яйца, внуки прощают бабушкам пристрастие к соловьев-херне.
Из этого вытекает главный политический и социальный вопрос современной российской истории, самый острый вопрос на завтра: если 23 января росгвардейцы Путина будут дубасить школоту дубинками и проламывать им головы, то бабушки и дедушки на чьей стороне будут?
Добро пожаловать в реальность!