Кругом картинки с амфорой и клювом, все ждут от нас стихов про журавля, про птиц и рыб, — а мы на это плюнем. Стихов про журавля не будет, мля.
Весь интернет — от низа и до верха, от «Эха» до простого мужика, — бесперебойно обсуждает стерха, и дельтаплан, и альфа-вожака. Кругом картинки с амфорой и клювом, все ждут от нас стихов про журавля, про птиц и рыб, — а мы на это плюнем. Стихов про журавля не будет, мля. Гигантский коллективный мульти-автор безумствует, поводья отпустив. Сегодня главный жанр — демотиватор, а мне привычней думать про мотив. Мой друг* уже заметил справедливо, взглянув на это бурное ничто: хохмить? — но в этом больше нет прорыва. Зачем хохмить, когда и так смешно?
С младенчества я думал, что злорадство — забава, недостойная мужей. Есть шутовство — но это то же рабство, с подколками, нисколько не свежей.
Я не хочу пугать и бить по нервам — мы сами укрепляем произвол: ведь этим отвлекающим маневром он всю страну действительно развел. Горячих тем и так у нас хватает, наш строй на самом деле обречен, и мне не важно, с кем вожак летает, пускай хоть в космос: это ни при чем. Пускай тигрицу гладит, чуть не плача от умиленья, — не об этом речь: я думаю, что вся его задача — собою нас от главного отвлечь.
Он не вожак, не лидер и не гуру. Его команда, слыша общий смех, из президента сделала фигуру, от сути отвлекающую всех. Тошнит от этих дерзостных веселий, от игр с несуществующим огнем — ведь он же мелок, словно дождь осенний, а вся Россия думает о нем! Его, как кость, подкинули они нам, вернув на роль всеобщего главы. Во времена «Поэта с гражданином» он был сакрален — но теперь увы! Избыток чувств благополучно вылит. Теперь он просто застит окоем, пока они последнее допилят, а мы благополучно догнием.
Как надоел маршрут туда-обратно! Как скучно измельчало большинство!
Мне кажется, пора ввести эмбарго на имя непутевое его, на шутки пэтэушные… Довольно над ним глумился креативный класс… Уймись, веселый класс. Ему не больно. Пора понять, что дело только в нас.
Страною десять лет не управляли, поддельную выказывая прыть. Прошла пора шутить над журавлями. Пора подумать, как нам дальше жить, и это он решать за нас не станет, давно утратив прежний свой запал. Что мы ему? Ему важнее саммит, чтоб мост еще неделю не упал.
У нас захвачен ботами парламент, и мракобес что хочет, то творит. У нас Кавказ почти уже пылает, а кое-где, глядишь, вовсю горит. У нас ряды нормальных поредели, а ненормальным дан зеленый свет, — и не пожить ли нам на самом деле, как будто их на самом деле нет? Нам всем теперь нужна готовность к бою — в глазах уже от ярости черно, — но ведь не с ними, братцы, а с собою.
Они давно не значат ничего.
Добро пожаловать в реальность!