Письма к дочери — об обидном сливе в Wall Street Journal. И о том, почему в Минске об этом скорее всего промолчат.
— Вчера Wall Street Journal сделал кое-кому рождественский подарок. Наклеветал про его переговоры с Коулом столько, сколько про кое-кого давно уже никто не клеветал.
Причем, обидные же клеветал вещи. Про нездоровую диету и злоупотребление всякими алкогольными излишествами. Про то, что кое-кто выпрашивал у американцев детали для своего самолета и таблетки для своего похудения.
И давал ценные советы, как американцам обмануть путина. (Советы оказались не очень ценными, но кое-кто их же давал).
Но суть, на самом деле не в том даже, что конкретно они там наклеветали. Суть в том, кто им про все это рассказал. И, учитывая некоторые интимные подробности, получается, что кроме Коула рассказать было некому.
То есть, кое-кто к этому Коулу с чистой душой и полным доверием, а Коул потом рассказывает интимные подробности разным журналам. Причем, заметь, не первый раз он уже рассказывает. Просто, раньше подробности были не такими подробными и не такими интимными.
Ну и, казалось бы, кое-кто мог бы обидеться за такое надругательство над его личными доверительными отношениями.
Потому что кое-кто же человек тонкий (в фигуральном, конечно, смысле), чувствительный, которого каждый может обидеть неосторожным словом.
И получается, каждый может, а Коул сколько хочет, столько и обижает. И, несмотря на все подорванное доверие, он как был дорогим американским другом, так дорогим американским другом и остался.
Это я к чему? Это я к тому, что американцы кое-кому гораздо нужнее, чем кое-кто американцам. Поэтому от своих новых друзей кое-кто готов стерпеть любые обиды. И не в отмене санкций тут дело.
Отмена санкций — это, конечно, приятный, но все-таки дополнительный бонус. Такой, который можно предъявить телевизору в качестве оправдания гуманизма.
Дружба с Трампом кое-кому важнее, чем любые санкции. И ради этой дружбы, а еще, конечно, ради таблеток для похудения, он много чего готов стерпеть.
Что там говорить? Если кое-кто массовый гуманизм стерпел, то мелкие обиды он уже точно стерпит. Как я себе понимаю, Коул поэтому особо и не стесняется делиться интимными подробностями переговоров.
Потому что может себе позволить. Потому что знает, что кое-кому деваться все равно некуда. Очень хочется из-за стола для неудачников пересесть за стол для крутых парней.
Потому что неудачники его от союзника не защитят, когда союзнику потребуется утешительный приз. А крутые парни может и замолвят словечко. Если, конечно, получится доказать, что и от него может быть какая-то польза. И не обижаться на мелкие обиды.
Добро пожаловать в реальность!