Что нужно твёрдо усвоить, если не всем, всем, всем, то главным действующим лицам обеих воюющих сейчас сторон:
Политический кризис и беларусско-лукашистская война закончатся переговорами. Ничем другим не заканчивается ни одна война, пишет методолог и политический аналитик Владимир Мацкевич.
А победа будет такой, и никакой иной, каким будет результат переговоров.
Ещё нужно понимать, что сам факт начала переговоров - это наша победа и поражение режима.
Что останется от режима - это и будет решаться в переговорах.
Мне кажется, что режим в лице Лукашенко это очень хорошо понимает, а вот на нашей стороне этого понимания я пока не вижу.
Лукашенко пойдёт на переговоры только в крайних обстоятельствах.
Потом обсудим, что в его извращённом уме представляется крайними обстоятельствами, чем он готов пожертвовать, а чем нет.
А пока разберёмся с тем, какие формы коммуникации между непримиримыми врагами возможны и существуют.
Напомню, что в самой жестокой войне в истории не прекращалась коммуникация между воюющими коалициями и странами. Постоянно велись консультации, диалоги, переговоры. И не только в таких формах проходила коммуникация.
Разберём некоторые идеальные типы военной коммуникации.
Шпионаж и разведка.
Самая простая форма коммуникации. Одна из сторон не хочет разговаривать, но владеет важнейшей информацией, нужной другой стороне. Что делать? Ну, ясно же даже ребёнку!
Украсть информацию. Подслушать, перехватить почту, радиограмму, внедрить своего агента. Все воюющие стороны так делают.
Обычно всё это не называют коммуникацией. Ну, а я назову это коммуникацией нулевого уровня. На этом уровне одна из сторон даже не подозревает об утечке информации. Она не сообщает, но сообщение уходит другой стороне.
На этом уровне есть одна специфическая форма, о которой стоит упомянуть. Когда очень нужно получить информацию от врага, а он её точно не даст - "берут языка". Организуется операция по похищению кого-то из стана врага, и его допрашивают с пристрастием. В мягкой форме - разговаривают с перебежчиками или предателями. Лукашисты это практикуют.
Если перебежчик или предатель попадает скрытно, его потом можно внедрить в качестве шпиона назад. Или не шпиона, а посланника, чтобы сообщить нечто врагу.
Рассмотрим кейс Юрия Воскресенского в этом контексте, или раньше Дмитриева. Случай с Воскресенским - это, с одной стороны классика этого типа коммуникации с врагом, с другой стороны, примитив и профанация.
Он был внедрён в кампанию Бабарико. Арестован, чтобы придать ему имидж потерпевшего. Обработан, и снова выпущен в стан врага, то есть, к нам.
Но всё шито такими белыми нитками, что никого ввести в заблуждение не может. Это свидетельство полной деградации спецслужб.
Случай с Андреем Дмитриевым - это просто шедевр операции контрразведки в сравнении с Воскресенским. Не буду вдаваться а анализ других операций этого типа (неудача с Михалевичем, где Алесь сломал их игру, и с Дияновым, где КГБ сам облажался.
Локальные переговоры о частных вопросах.
Враждующие стороны во Второй мировой войне постоянно вели локальные переговоры. Например, об обмене пленными. Американцы и англичане вели такие переговоры, чтобы найти решение. Сталин вступал в такие переговоры, но решение было готово заранее, поэтому все они были безрезультатными, например, об судьбе его сына, которого немцы хотели выгодно разменять.
Такие переговоры велись о статусе нейтральных стран, о миссии Красного креста, и что-то подобное ещё.
Это не самый интересный формат.
Такие переговоры сейчас ведут адвокаты с нашей стороны с режимом о содержании политзаключённых.
Про это я не буду говорить подробно.
Сепаратные переговоры и тайная дипломатия.
... Об этом уже завтра.
Мнение автора может не совпадать с точкой зрения редакции.
Добро пожаловать в реальность!