Главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов «потрясен», происходящим в Беларуси, и считает высокой вероятность Майдана. Об этом близкий к Кремлю журналист заявил 8 августа в диалоге со своим первым замом Сергеем Бунтманом в эфире передачи «Будем наблюдать».
Бунтман: Внимательно, я надеюсь, вы все слушали совершенно феерическое, на мой взгляд, интервью Александра Лукашенко Дмитрию Гордону. Все-таки один – совершенно феерический рассказчик, а другой – замечательный интервьюер. Ну вот такой пункт. Специально даже у меня есть расшифровка.
Вот здесь рассказывалась история. «Алексей Венедиктов, — говорит Гордон, на тебя стуча, — сказал мне прямо в интервью, что Путин когда в очередной раз…вы сказали: «Ты знаешь, я готов стать вице-президентом объединенного государства. А ты президентом. На год. А следующий год я президент, ты вице-президент»». Но это абсолютно отрицает. «Леша экстравагантный», — говорит Лукашенко. Кто здесь врет?
Венедиктов: Ну какой я экстравагантный?
Бунтман: Ну а какой же еще?
Венедиктов: Я очень скучный и консервативный.
Бунтман: Да ладно.
Венедиктов: И очень точный. Во-первых, не в Сочи, а в Шанхае. Во-вторых, очевидно, что эта конструкция Лукашенко была в виде троллинга Путина. Он абсолютно прав, что он никогда бы на это не пошел.
Бунтман: Он говорит: «Никогда бы не поверил».
Венедиктов: Вот! И он дальше говорит: «Даже если бы он согласился, — говорит Лукашенко, — я никогда бы не поверил». Поэтому берем в контексте. Поскольку мне это рассказал один член российской делегации и один член белорусской делегации не за одним обедом, думаю, что в том контексте, очевидно, это вызвало, безусловно, негативную реакцию Путина. Это не произошло, как вы видите. Такого предложения не было сделано. Путин понял, что Лукашенко его троллит. И вот всё. Поэтому никакой экстравагантности. Всё очень уныло, я бы сказал, и понятно, и консервативно. Но это же очевидно для тех, кто слушал полностью эту историю. Ну что он должен был ответить? Нет, это правда что ли? Ну, ребят.
Бунтман: Конечно. Здесь если внимательно слушать и читать, действительно, здесь «не поверил»... Тут очень много он вам…
Венедиктов: Проговорок.
Бунтман: Хитрый Александр Григорьевич Лукашенко очень много для всех, кто слушает и смотрит, расставляет значков...
Спрашивает слушатель, будут ли у нас оттуда репортажи завтра из Минска?
Венедиктов: Первое. «Эхо Москвы» не получило аккредитацию белорусского МИДа. Понятно почему. Мне дали понять: «Ну мы же знаем, как твои корреспонденты там будут работать». То есть мои корреспонденты работали бы так, как обычно – что видят, о том рассказали бы. Поэтому это не надо. Мы запросили аккредитацию. Не получили. Я принял решение, посоветовавшись с Володей Варфоломеевым, главой информационной службы, не посылать туда корреспондентов. Можно было послать ради хайпа. Их бы так же, как корреспондентов «Настоящего времени» приняли бы и так же бы выслали. То есть упоминание «Эха» было бы, хайп был бы, а смысла никакого. Это раз.
Во-вторых, мы, безусловно, будем выводить оттуда представителей разных изданий. Попытаемся, чтобы это была объемная картинка. В 20 часов завтра у нас будет информационный канал, который будут вести Алексей Соломин, Алексей Нарышкин и Лиза Аникина. И мы будем вам сообщать, что там происходит после закрытия участков. Если там начнутся какие-то события или будет поступать какая-то информация, мы этот канал просто распространим дальше, короче говоря. Если ничего не будет, значит не будет.
Бунтман: Слушатель спрашивает: «Какова вероятность Майдана в Беларуси?».
Венедиктов: Я думаю, большая. Вот меня спросили несколько раз, удивлен ли я тем, что происходит в Беларуси? Я сказал бы слово не «удивлен», я сказал бы слово «потрясен». Я не удивлен, потому что когда я был в Беларуси не последний раз, когда я брал интервью у Лукашенко, а летом, я же встречался и с Лукашенко, и со многими оппонентами Лукашенко, естественно.
Знаете, что важно? Две новации, что я уже почувствовал летом. Первое – что часть элиты, – не военной (с военными не встречался), – которая была с Лукашенко с самого начала, начинает задаваться вопросом. И, собственно говоря, и оба главных кандидата – и господин Цепкало, с которым я не смог встретиться, его не было в стране… У нас стояла встреча, но мы по графику не попали. Я запросил встречу. Он согласился. Но он не был в стране. И господин Бабарико. Они все из команды Лукашенко.
Бунтман: Более того, тот же самый Цепкало был одним из ближайших советников Лукашенко на первых его выборах.
Венедиктов: Да. Из команды Лукашенко. Это первое было ощущение, что команда не монолитная и там идут дискуссии, что делать. И вторая была в том, что люди готовы к улице, молодежь в первую очередь. Поэтому сама по себе улица не удивила. Не удивил отход части команды и то, что она выставляет свои кандидатуры на выборах. Но объемы улицы удивили. Все-таки таких объемов особенно не в Минске…
В Минске, вообще, Лукашенко всегда получал меньше, чем в провинции. Даже есть замер. Сегодня досрочное голосование опубликовал ЦИК Беларуси. Мы сейчас не будем говорить о цифрах конкретных, мы о соотношении. В Гомельской области 42% проголосовало досрочно, а в Минске – 26%. То есть вот чтоб вы понимали. Мы можем сказать о том, что поддержка Лукашенко почти в 2 раза меньше в Минске, чем в Гомеле.
И когда кандидаты или кандидат, или объединенный штаб организовывал митинги в провинции – вот это меня изумило совсем. Люди приходили. Они прекрасно знали, что они приходят под камеры Комитета государственной безопасности Беларуси или МВД, знали, что их фиксируют. В этом смысле КГБ Беларуси айтишно хорошо развито, чтоб вы не сомневались. И тем не менее, они выходили. Это не Минск. Я не про Минск. Минск не удивил. Удивил вот Гомель, удивили маленькие городки. Ну вот ответил бы я так на вопрос – что меня поразило?
Бунтман: Чем завтра-послезавтра дело кончится? Какими цифрами, как ты думаешь?
Венедиктов: Слушай, в интернете расходится, что есть инструкция – 68% за Лукашенко. Я, честно говоря, думаю, что цифры будут выше. Но какое это имеет значение? Если нет наблюдения, если нет международного наблюдения, в отличие от Москвы, скажем, если нет видео, если нет наблюдателей, если нет журналистов, какая разница?
Добро пожаловать в реальность!