Сезон уличных акций закрывается до следующих выборов?

Одна из последних акций оппозиции против размещения в Беларуси российских военных баз прошла в Минске 4 октября. 

Из мемуарной литературы, на которую был богат 2015 год, молодые люди могли узнать удивительные вещи о действительно массовых уличных акциях, которые проходили в Беларуси в начале 90-х. Грядущий 2016 год вряд ли готовит что-то подобное. 

Сегодня фантастикой кажутся рассказы, что рабочие занимали практически всю площадь перед Домом правительства в Минске (тогда она называлась площадью Ленина), что молодые люди без страха ходили на «Марши свободы», чтобы покричать и «помахаться» с милицией. Да и еще в 2006-м почти неделю на площади перед Дворцом Республики простоял палаточный городок протеста. 

Открою профессиональный секрет: было время, когда собкоры иностранных СМИ в Беларуси не писали об уличных акциях, в которых участвовало менее трех тысяч человек. Сейчас это число превратилось в мечту организаторов, а у журналистов нижняя планка пропала как таковая. 

Нет, конечно, уличная демократия обмельчала не в один момент. Было много факторов, которые привели к такому результату. Но посмотрим, что происходит в этой сфере. 

Закон «О массовых мероприятиях в Республике Беларусь» разделяет уличные акции по их массовости: если участников до тысячи, то организаторами могут быть граждане, более тысячи — только юридические лица (политические партии, профессиональные союзы и иные организации). 

Партии и профсоюзы боятся потерять регистрацию, и довольно часто вместо них официальными заявителями акций выступают граждане. В итоге сразу закладывается верхняя планка участников, которую нельзя нарушать. Лица, допустившие нарушение порядка организации или проведения массового мероприятия, в течение года не могут выступать организаторами. 

Представителям правящего режима не очень-то хочется признавать, что некоторые оппозиционные акции собирали более тысячи участников, поэтому такое основание для наказания не используется. Однако то, что граждане — организаторы акции имеют право заявить лишь небольшое количество участников, дает властям основание считать мероприятие локальным, не достойным больших площадей и шествия по проспекту, а не тротуару. 

Отдельная проблема — запрет на организацию акций возле административных зданий (от резиденции президента до поликлиники и школы), подземных переходов и станций метрополитена. Для разных объектов — разные радиусы запретности, но их наложение на карту столицы ведет к тому, что массовое мероприятие практически невозможно законно провести в центре и других многолюдных местах. 

На самом деле в ряде случаев власти идут на компромисс и, например, разрешают сбор участников «Чарнобыльскага шляху» возле здания президиума Национальной академии наук, но прямо запрещают произнесение там речей. 

Некоторые оппозиционные деятели, например экс-кандидат в президенты Николай Статкевич и активисты зарегистрированного в Чехии «Маладога фронту», берут на себя риск организации несанкционированных акций. Они назначают место встречи невзирая на запреты закона «О массовых мероприятиях». Место получается выигрышным с точки зрения выхода на массовую аудиторию, но организаторы имеют проблемы с гарантией безопасности для участников. В итоге несанкционированные акции, как правило, оказываются менее людными, чем те, на которые дает согласие вертикаль. 

Власть же в последнее время не преследует рядовых участников несанкционированных акций, и это обстоятельство подпитывает оппозиционную концепцию расширения территории свободы. Однако конъюнктура в любой момент может измениться. 

В день выборов 11 октября действующий президент Александр Лукашенко через СМИ предупредил своих политических оппонентов, что поблажки с уличными акциями заканчиваются в момент закрытия избирательных участков. 

Глава государства делал вид, что в период выборов действуют некие иные правила игры, но на самом деле эти иные правила распространяются только на предвыборную агитацию. Организаторы и спикеры серии несанкционированных акций, проведенных в Минске перед недавними выборами, получили крупные штрафы, так как не были представителями штабов кандидатов в президенты. В то же время власти ждали от Запада смягчения санкций, поэтому не были заинтересованы в массовых арестах или разгоне оппозиционных митингов. 

Структурам правящего режима трудно мириться с тем, что люди имеют право использовать национальную символику и беспрепятственно распространять свои идеи среди сограждан. Иногда в период показной либерализации срабатывают репрессивные инстинкты вертикали, но в целом общий баланс дозволенного и запретного в такое время заметно изменяется в пользу свободы. 

При этом следует заметить, что охотников воспользоваться этой свободой не слишком много, так как гайки в системе остаются закрученными. Более того, можно предположить, что если бы выбор в пользу свободы сделало большинство, власти сразу показали бы истинный нрав. Но это была бы совершенно другая история. 

В реальности же нас ждет цикл оппозиционной календарной обрядности («Дзень Волі», «Чарнобыльскі шлях»), несанкционированные реактивные протесты (если власть даст повод) и, с момента официального старта парламентских выборов летом 2016 года — пикеты по сбору подписей и митинги, которые могут преподноситься их организаторами как встречи с избирателями. 

Политическая стабильность не гарантирована в условиях вероятного ухудшения благосостояния белорусов. Вместе с тем и социального взрыва может не быть — во многих ситуациях белорусы склонны возлагать свои надежды на улучшение ситуации именно на власть и ждать от нее поддержки. 

Однако в кризис власть становится более уязвимой для критики со стороны оппозиции, а в период избирательной кампании правящий режим вынужден давать оппонентам дополнительные возможности для информационной работы с населением. 

Вопрос в том, смогут ли оппозиционеры вывести массы на уличные протесты — или присоединиться к ним, если те вспыхнут сами по себе.