Появившееся несколько дней назад в СМИ утверждение российского политолога Андрея Суздальцева о том, что все, принявшие участие в парламентской кампании – работают на спецслужбы, вызвало бурное обсуждение, как среди политиков, так и среди политологов и простых избирателей.
Прокомментировать данное обвинение российского политолога корреспондент Euramost попросил бывшего подполковника КГБ Валерия КОСТКО.
— Как вы считаете, есть ли доля истины в утверждении Андрея Суздальцева – все ли оппозиционеры, согласившиеся принять участие в выборах, даже со снятием до дня голосования, сотрудничают со спецслужбами?
— Начнём с того, что ответит на вопрос о том, кто на самом деле является сексотом, а кто – нет, может ответить только та спецслужба, которая вербует таких агентов. И никто, даже Костко, который работал когда-то в этих структурах, не может точно это сказать. Потому, что это информация тайная. Исходя их этого, я и сам всегда воздерживаюсь от подобных утверждений, и с подозрением отношусь к тем, кто заявляет: вот, этот – сексот, а этот – не сексот.
Второе. То, что некоторые лидеры оппозиции ведут себя не совсем адекватно с точки зрения стратегии на этих выборах – это ещё может не свидетельствовать об их сотрудничестве со спецслужбами. Они могут, не будучи сотрудниками спецслужб, вступать в тайные политические игры с президентской администрацией. Кроме того, если в начале 90-х годов мы все шли «за идею», то сейчас деньги становятся одним из факторов политической борьбы. Поэтому, некоторые политики могут «вестись» на деньги, переступая через свои моральные и идеологические позиции.
— То есть, не исключён вариант, что интересы отдельных представителей оппозиции просто совпали с интересами спецслужб в данный момент?
— Естественно. У каждого политика может быть свой мотив и не обязательно это – сотрудничество с КГБ. А такое совпадение интересов рождает подозрение о том, что они могут и сотрудничать. Дело ещё и в том, что в условиях диктатуры, и про это уже много говорили, оппозиция очень сильно подконтрольна спецслужбам в том числе. И в этих условиях частично подобные подозрения могут соответствовать действительности. Но это не более, чем подозрения – ни у кого, кроме самих спецслужб, нет конкретных доказательств этому. Но в качестве примера я могу напомнить, что в Румынии, и эти данные были напечатана в СМИ, на последнем этапе правления там диктатуры, в среде политически активной массы каждый третий сотрудничал со спецслужбами.
— И как к этому факту относиться? Как к этому относитесь лично вы?
— Спокойно. Я не вижу в этом большой беды. С профессиональной точки зрения я скажу так: нужно человека «переубедить» и он будет делать то, что нужно тебе, а не спецслужбам.
— Логично ли предположить и другой вариант: подобную подозрительность в среде оппозиции подогревают сами спецслужбы?
— А я уверен, что власть специально раздувает огонь подозрительности. Для того, что бы общество было закомплексованное, что бы люди подозревали друг друга и что бы не могли объединиться вокруг главного вопроса – перспективы страны, будущего народа, независимости, свободы, демократии. Потому, и вбрасывают идею о том, что всё вокруг контролируют спецслужбы. Не всё! И не такие они сильные, как американские, немецкие или российские спецслужбы. Поэтому, не нужно нагнетать боязнь. Иметь в виду нужно, что спецслужбы не спят и активно занимаются политическим сыском, но перегрев этого вопроса так же даёт отрицательный результат. Нужно искать и в данной ситуации золотую середину: иметь в виду, но не шарахаться от каждой тени.
Добро пожаловать в реальность!